А ежели мы, Навухудоносоры языческие, ему в том откажем, так он нам в качестве мести и акта гражданского неповиновения будет все углы метить безжалостно, цельными морями разливанными и кучами араратскими.
Короче, пришлось сделать остановку, без вариантов.
– Никита Иванович, а ежели нам вот прямо сейчас…
– Не начинай, Митя, – вздохнул я, поправляя фуражку. – По крайней мере, до границы мы не можем избавиться от Филимона Митрофановича. То есть бросим его, нам же хуже. Терпи.
– Доколе?!
– А вот это извечный русский вопрос.
– Риторический? – вовремя вспомнил он.
Я подтвердил. Периодически наш молодой сотрудник растёт на глазах.
Только периоды эти редки и контролю за усвояемостью учебного материала никак не поддаются. Всё случайно, всё спонтанно, всё не по уму, а через задницу – это про нашего Митю. И не то чтоб он у нас дурак какой, порою инициативный сверх меры. Но ко всему можно привыкнуть, если раньше я его увольнял как минимум раз в два-три месяца, то сейчас как-то сработались.
Тьфу-тьфу, не забыть сплюнуть через левое плечо и о дерево постучать, благо избушка под рукой. Я вдруг почему-то почувствовал, как тяжёлое одеяло какой-то странной дремоты накатывает сзади, легко ложится на затылок, заставляя склонить голову на руки и…
– Никита Иванович, вы уснули, что ли? – Передо мной стояла моя Олёна, нежная и стройная, просто обворожительная в тончайшем полупрозрачном платье.
– Милая, ты опять со мной на «вы»? – с нежной укоризной покачал я головой.
– А я так скучал по тебе.
– С чего бы, я ж тут, – удивилась она, и левая кружевная бретелька начала сползать с её круглого плечика. – Да тока вас Баба-яга к себе требует.
– Подождёт, у нас всегда есть пара минут на поцелуи.
– Вы всерьёз, что ль? Я это… как бы… не в настроении…
Она стыдливо отступила, я шагнул к ней навстречу, приобняв за талию, и на секунду дёрнулся, почувствовав крепкий запах чеснока и квашеной капусты в дыхании любимой.
– Да ладно уж, видать, судьба моя такая, целуйте, покуда дьяк не видит, а бабуленька небось за всю жизнь долгую и не такой срамоты навидалась."
"С меня мигом спал сон, а причмокивающие Митины губы я остановил буквально в сантиметре от своих. Ладонью, хотя мог бы и кулаком.
– Вот что, Олёнушк… Митя, закатывай губу обратно! Сделали вид, что ничего не было. Потому что и не было ничего.
