Пяти минут не прошло, как поле боя полностью осталось за нашей опергруппой.
– Думаете, победили меня, гости русские? Так вот же вам за все обиды, за все… за всё… ох, холера ясна, да кому какая разница за что, но вот вам!
На последних трёх словах в разгромленный трактир, гордо выпятив грудь, вошёл толстый польский чёрт Смолюх. Он даже удивиться не успел, когда с губ чёртовой бабушки слетел густой плевок и трактир, его будущее законное наследство, разнесло в хлам!
То есть, поправлюсь, взрыв был такой, что стены задрожали, крышу унесло в сторону Чехии, а мы вчетвером с трудом удержались на ногах.
Кстати, не более того! Никто не пострадал, никто не ранен, никого ничем не придавило. «Даже дьяка», – с секундным сожалением подумал я.
– Шумит тут, взрывает всякое. Задеть же могла…
– Ядвига, стерва-а! – взвыла обиженная чертовка. – Твои штучки?!
– Повыражайся мне тут, – рявкнула в ответ наша тихая домохозяйка, как я понимаю, чем-то успешно погасившая силу взрыва для всех нас.
– Я ить могу попросить участкового и на пятнадцать суток тебя оформить за незаконное оскорбление сотрудников милиции при исполнении.
– Ох, я так прям вся испугалась. Да так тьфу на тебя!
– На тебя тьфу! Свинья тупорылая!
– Ворона драная!
– Корова безрогая!
– Коза косоглазая!
– Курва ты!
– От курвы слышу!
– Э-э, простите, милые бабушки, – осторожно вклинился я. – Не хочу быть невежливым, прерывая ваш конструктивный и, несомненно, очень полезный для дружбы народов диалог, но…
– Чего тебе ещё?! – одновременно зарычали на меня Баба-яга и хозяйка трактира.
– Да ничего такого уж особенного. Просто кажется, что вашего внука и нашего знакомого взрывом докинуло аж до Вислы. В окошко видно, что он тонет. Но ведь для вас это не проблема, нет?
Сверху раздался слабый стон, а уже через полминуты чёртова бабушка кувырком катилась с лестницы, спеша на помощь своему любимчику. Мы все, естественно, ломанулись следом, благо само питейное заведение стояло почти вплотную к песчаному берегу реки.
Вольная и широкая Висла безмятежно несла свои воды, а метрах в десяти от берега, не сопротивляясь, бултыхался на волнах в богатых парчовых одеждах один из самых известных чертей польской мифологии. Пан Смолюх едва удерживался на воде, видимо элементарно не умея плавать, да и в пекле, как вы понимаете, не этому учат.
– Не надо, соколик, – предупредила Яга, кладя руку мне на плечо, хотя я уже успел скинуть китель.
