- Скажи мне, ты ведь часто думаешь об Иве? Я же вижу, что тебе порою становится нехорошо, а ты прячешь от меня это…
- Я много о чем думаю, Юки, - покачал головой Акутагава, уклоняясь от ответа. – И это не имеет значения.
- Имеет! Разве мы не договорились с тобой, что не будем отмалчиваться друг перед другом? – возразил Юки. – И разве мы с тобой решили навестить это место не для того, чтобы поговорить как следует?
Акутагава промолчал, повернув голову к окну. Раньше бы Юки обиделся на это угрюмое молчание, но сейчас он понимал его причину: Акутагава не уверен, как он прореагирует на ответы.
- Я спросил это не для того, чтобы затеять ссору, - сказал Юки серьезно. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты был честен со мной. Я всё приму, поверь мне. Только не отдаляйся от меня.
- Я никогда не отдалялся от тебя, Юки. Но я не уверен, что ты сможешь это принять, а я не хочу терять тебя снова.
- Если бы я не решил для себя, что хочу быть с тобой, разве я был бы здесь? Я ВСЁ приму! – Юки выдержал паузу, потом вздохнул.
– Ты ведь любишь его, да?
- Я люблю тебя, - ответил Акутагава жестко. – Тебя, Юки.
- А Ив?
- Я не знаю, что именно чувствую к нему. Но врать не буду, мне его не хватает. Я тоскую по нему. Нет, это не похоже на то отчаяние, которое я испытывал, когда решил, что ты умер. Это я переживу и не буду резать вены, однако… Однако, я хотел бы, чтобы он жил… Знаешь, когда ты сказал мне, что купил себе поддельные документы и сбежал из-за него – я разозлился.
Я чертовски разозлился. И ведь Ив должен был всё это время понимать, что виновен в произошедшем! Я хотел убить его за то, что он молчал эти пять лет. Даже на военной базе, когда он пришел спасать меня, я хотел ударить его как следует, а не разговаривать с ним. Я отправил его за Вакацуки, чтобы наказать, проучить – и показать, что он всего лишь мой покорный слуга, послушный раб, который обязан выполнять приказы господина и недостоин слов благодарности.
И мне прекрасно было известно, что он беспрекословно подчинится моему приказу.
Юки услышал ноты горького сожаления в его ровном голосе, и понял, что Акутагава имеет в виду:
- Ты винишь себя в его смерти?
- Отчасти, - кивнул он. – Я злоупотребил своей властью над ним. Вакацуки можно было задержать позже, если бы он вообще не сгорел в том пожаре. Но я сказал Иву, что поимка Вакацуки не терпит отлагательств и он, конечно, мне не возразил.
