- То, что произошло на базе, несчастный случай! Учитывая образ жизни и наклонности Ива, нечто подобное могло случиться с ним в любой день и где угодно…"
"- Да, но тогда это была бы его прихоть, а не моя, понимаешь? В этой его смерти – во время пожара – нет абсолютно никакого смысла, есть только мой каприз. Я поступил как недальновидный стратег на поле боя - что посылает элитных бойцов в качестве пушечного мяса, а в резерве оставляет криворуких идиотов, которые не видят разницы между крестьянской мотыгой и самурайским мечом… Моя злость на Ива помешала мне правильно распорядиться обстановкой - и это при том, что я знаю степень его одержимости! Если бы я приказал ему, к примеру, забраться на небоскреб и прыгнуть оттуда или вспороть себе живот ржавым ножом – он бы тотчас сделал это! Зная это, я должен был быть более осмотрительным, более ответственным… Мне до сих пор снится, как он горит в огне.
До сих пор.
Юки протянул руку и сжал ладонь Акутагавы, пытаясь тем самым высказать то, что принципиально было невыразимо словами.
Акутагаве было больно – а, значит, и Юки было больно.
- Потом, когда пришло сообщение о том, что Ив сгинул в пожаре, я вспомнил один эпизод… - помолчав, продолжил Акутагава. – Это случилось после моей попытки совершить самоубийство. Когда я разрезал себе руки, то именно Ив спас мне жизнь. И до этого он являлся ко мне, но я всякий раз прогонял его – мне невыносимо было смотреть на него. Но он упорно приходил и приходил – следил за мной повсюду, преследовал.
В тот вечер, когда я решился на суицид, он пришел в очередной раз, и, найдя меня в ванной, перетянул руки, позвал помощь… Ив сидел рядом со мной когда я очнулся, и, увидев, что я открыл глаза, он начал повторять одно и то же: «Прости меня, прости меня…» Тогда я решил, что он просит прощения за то, что не успел меня вовремя остановить и, тем самым, почти допустил мою смерть. Но сейчас я понимаю, что он просил прощения за другое: за то, что вовремя не оставил тебя, Юки, в покое и вынудил тебя предпринять что-то, что повлекло, возможно, твою гибель и мой суицид.
Он раскаивался.
Юки вспомнил, как Ив поцеловал его, перед тем, как уехать к телецентру на встречу с Коеси Мэриэмоном. И кое-что для него начало проясняться. Выходит, поцелуй был попыткой попросить прощения за то, что было им сделано в отношении Юки?…
«Но и я тоже виноват. Я, запутавшись сам в себе, отверг Акутагаву, хотя любил его и знал, что он любит меня.
