Потому что твоя грёбанная голова и твоя совесть работают на свой манер и не способны понимать неизбежность и, порою, необходимость зла, жестокости, и, будь всё проклято на этом свете, несправедливости! – с этими словами Акутагава обхватил шею Юки рукой и, притянув к себе, жарко поцеловал.
Юки с тихим стоном прижался к нему, обхватывая Акутагаву за талию. Поцелуй был сильным и жестким, ударяющим в голову - словно крепкий спиртной напиток. Между ними с невероятной быстротой побежали импульсы, подобные электрическим зарядам, мгновенно возбуждая, доводя до эйфории… Акутагава оторвался от него, и заговорил глухим от страсти голосом:
- Ты совсем меня не знаешь, Юки!
- Я люблю тебя! – шепнул юноша, ловя ртом дыхание Акутагавы.
- Этого недостаточно. Потому что я никогда не изменюсь.
Он снова заткнул рот Юки поцелуем, не дав тому ничего произнести в ответ. Слияние их губ было долгим, жгучим, глубоким. Акутагава сдернул с Юки рубашку, рывком расстегнул пряжку ремня у него на брюках, продолжая целовать юношу так, что тот буквально плавился в его руках.
Потом Акутагава подтолкнул его к столу, развернул и прижался к спине Юки, скользя влажными губами по его шее, плечам.
Юки послушно оперся на стол, трепеща под руками Акутагавы. От холодного воздуха, бьющего из кондиционера, кожа на его груди покрылась пупырышками, соски затвердели, а под умелыми пальцами напрягся живот и разлился огонь в паху. Когда Акутагава сжал его член, а затем начал двигать рукой, юноша изогнулся, стараясь вжаться в тело возлюбленного как можно сильнее.
Когда Акутагава вошел него, Юки жалобно вскрикнул. Они занимались этим каждую ночь уже шесть недель, и Юки это было не в новинку, но сегодня Акутагава был более груб, чем обычно. Он двигался в нем резко и отрывисто, оставляя синяки на бедрах и засосы на шее. Юки пытался не стонать, но из груди вырывались бурлящие звуки, которые он не в силах был сдержать.
Это был первый раз, когда они занимались любовью не в спальне. Они даже не заперли дверь.
Но им обоим было наплевать… Подаваясь в такт движениям Акутагавы, Юки сквозь сладкий туман в своей голове, повторял: люблю, люблю, люблю…
…И эта любовь удерживала Юки рядом с Акутагавой полтора года. Полтора года он надеялся на что-то, верил во что-то…
После двухмесячного круиза они осели в Британии. Акутагава полушутя-полусерьезно заметил при переезде, что здесь Юки наконец-то добьет разнесчастный английский и выправит свое произношение.
