Когда они, обнаженные, лежали на полу, тесно прижавшись друг к другу, Акутагава вдруг спросил:
- Ты разлюбил меня?
Юки вздрогнул и широко распахнул глаза:
- Что? О чем ты?
- Я подсчитал: ты мне уже два месяца и двенадцать дней не говоришь «люблю». И сегодня не сказал, хотя у меня день рождения. Это о чем-то говорит.
- Ни о чем это не говорит, - буркнул Юки. – Я люблю тебя, и ты это знаешь.
- Раз так, тогда ты чем-то недоволен, - Акутагава приподнялся, подперев голову рукой, - но всё держишь в себе.
Что это?
- Ничего, - Юки не хотелось говорить о своих мыслях и терзаниях. На него навалилась гнетущая усталость, он отодвинулся от любовника: - Я пойду спать, ладно? А то поздно уже…
Губы Акутагавы сжались в тонкую полоску, глаза предостерегающе сузились - он дёрнул Юки за руку, опрокидывая назад на подушки. Юки шлепнулся вниз и судорожно перевел дыхание, когда Акутагава навалился на него сверху, придавливая своим весом.
- Ты чем-то очень сильно недоволен! – сказал юноша.
– Колись немедленно.
- Перестань, всё нормально, - запротестовал Юки. – Я просто хотел пойти спать!
- Врать научись, Юки. Я ведь все равно не отстану, ты знаешь. Лучше сразу скажи как есть.
Юноша видел отблески огня на лице Акутагавы, в его темно-русых волосах и кошачьих глазах. Ему внезапно стало так больно, что захотелось заплакать. Что он мог рассказать Акутагаве?…
- Я просто немного устал, - прошептал он.
- Отчего ты устал? От меня? Почему ты не раскроешься мне? Почему ты стал отмалчиваться, хотя раньше всё бы мне высказал да еще и проповедь к этому прибавил? Мне не нравится это, Юки.
Это плохой знак.
- Зачем что-то говорить? К чему проповеди? Ты сам сказал, что никогда не изменишься.
Акутагава молчал с минуту, буравя Юки взглядом; тот понял, что рассердил его.
- Ах, вот оно что, - хмыкнул Акутагава холодно. – Ты всё думаешь об этом. Я и забыл, что тебя так волнуют грани моей эксцентричной личности и планы на будущее.
Тебя раздражает тот факт, что я, как только ты попрекнул меня, не оставил все эти мирские дела, семейные проблемы и глупые на твой взгляд амбиции - и не принял монашеский постриг в каком-нибудь тибетском монастыре?
Юки тоже рассердился, услышав эту насмешку.
- Отпусти меня, - он попробовал было выползти из-под Акутагавы, но не вышло.
- Не отпущу, пока не перестанешь дуться.
- Я не дуюсь! – взорвался Юки.
