Кирпонос задумался услышав это, наконец он спросил у остальных:
— А вы что думаете товарищи?
Первым ответил член военного совета фронта дивизионный комиссар Рыков.
— С одной стороны действия капитана Прохорова противоречат правилам ведения войны, а с другой, немцы первыми стали их массово нарушать. Пожалуй я соглашусь с капитаном, в сложившихся условиях другого способа заставить противника соблюдать правила ведения войны нет.
— Я тоже согласен с капитаном. — Сказал мой непосредственный начальник, генерал Костенко, и его поддержал начальник штаба генерал-майор Тупиков, таким образом генерал Колесников оказался в меньшинстве.
— Капитан, у тебя есть какие идеи? — Спросил меня Кирпонос.
— Так точно товарищ генерал, есть. Сейчас быстро провести обслуживание своей техники и уйти в немецкий тыл, а там немного похулиганить. Недели на две примерно, за это время хорошо пройтись по вражеским тылам сделав основной упор на уничтожение госпиталей, санитарных колон, колон тылового снабжения, складов, артиллерии и аэродромов.
Всё это недели на две, не больше.
— Почему на две недели?
— А больше навряд ли получится, немцы все силы бросят на наш поиск и уничтожение, а я всё же не самоубийца. Для меня главное нанести противнику максимально возможный урон и при этом самому остаться живым.
— Хорошо капитан, свободен, мы подумаем над твоим предложением.
Я +вышел из кабинета и направился к себе, а что мне тут ещё делать, о рейде отчитался, предложение о новом выдвинул, а теперь от меня больше уже ничего не зависит, теперь большое начальство решать будет.
Вернувшись к себе в расположение занялся текучкой, а штабе фронта тем временем разгорались нешуточные страсти. Командующего фронтом генерала Кирпоноса всерьёз заинтересовало предложение капитана Прохорова. То, что он на самом деле способен совершить предложенное никто не сомневался, его дела говорили сами за себя. Единственный, кто встретил их в штыки, оказался член военного совета 26-ой армии генерал Колесников.
— Я всё же не пойму, Дмитрий Емельянович, что ты так взъелся на капитана Прохорова?
— Он Михаил Петрович субординацию не чтит, на политотдел внимания не обращает, даже пригрозил трибунал политработникам, если те будут вмешиваться в приказы командиров.
А его расправы над пленными немцами и ранеными, советский человек так себя вести не должен.
— И тем не менее другого такого командира, кто с лёгкостью выходит из окружения и громит превосходящие силы противника у нас нет.
