Капитан шагнув к замершим бойцам, стал принюхиваться возле каждого, затем вернулся ко мне.
— Чем они пахнут? — Сразу спросил Щукина.
— Потом и дымом.
— А теперь чем пахнет этот боец?
Щукин как собака, обнюхал бойца, и до него стало доходить.
— От этого пахнет едва заметно земляничным мылом.
— Спрашивается, как от бойца, что как минимум пару дней скитается в лесу, сидит у костра, пахнет не потом и дымом, а земляничным мылом. Товарищ старший лейтенант, как долго с вами этот боец? — Спросил я у лейтенанта.
— Вчера к нам присоединился, вечером.
— А сержант?
— Тот с нами уже три дня.
— Вот видите товарищ капитан, а теперь давайте сержанта сюда.
Два дюжих бойца уже связали сержанту руки за спиной и легко его подняв, подтащили к нам. Я, достав у сержанта документы, протянул их капитану.
— Сравните его документы со своими или своих бойцов.
Щукин их сравнил и ни чего не понял.
— В чём дело, что в них не так?
Я просто ткнул его пальцем в скрепку.
Сравните даты выдачи документов и внешний вид.
Щукин сравнил и тут до него дошло.
— Ржавчина?
— Да. А теперь бойцы снимите с него гимнастёрку и сапоги.
Бойцы вначале глянули на капитана, тот им разрешающе кивнул. Сначала стащили сапоги, а затем развязав, стащили гимнастёрку. Сержант еще не успел придти толком в себя, но я всё равно был настороже, пока его снова не связали. Взяв гимнастёрку сержанта в руки, вывернул её и стал придирчиво разглядывать швы. Внизу, с правой стороны, фабричный ровный шов прерывался небольшой самодельной заплатой.
Ткнув в это пальцем, специально для Щукина, я достав нож, аккуратно взрезал нитки и пошарив внутри, вытащил небольшую шелковую тряпку, на которой была надпись на немецком и печать с подписью. Тряпку отдал Щукину, после чего стал изучать сапоги и там тоже нашёл подобную тряпку.
— Думаю товарищ капитан, что боец наш, попал в плен и был завербован немцами, у него наверное даже документы настоящие, а вот сержант скорее всего профессиональный разведчик. На лавры разоблачителя вражеской агентуры не претендую, теперь это ваша забота работать с ними дальше, только с сержантом будьте аккуратней, сами видели, он резкий, что бы не сбежал.
Всё, всего хорошего, а у меня дела.
Я пошел к своим, а Щукин остался, он лишь смотрел мне вслед. Глядя на уходившего лейтенанта, Щукин всей душой чувствовал, что с ним что-то не так. То, что он похоже действительно не враг, стало ясно, тут и разгром прорвавшихся немцев и разоблачение немецких агентов среди окруженцев.
