XVII. Де Брас

Сжатый кулак, поднятый на уровень подбородка — универсальный знак, призывающий к тишине и вниманию, понятен был во все времена. Мои спутники резко умолкли и вновь взялись за оружие.

Я указал Левому и Правому на сеть, и они живо ее развернули. Хозяина зверя я желал взять живым! Слишком много вопросов у меня скопилось.

Мы обогнули озерцо и вышли к небольшой пещере, вход в которую прежде был искусно прикрыт массивной, декорированной под камень, дверью. Сейчас же она была открыта нараспашку — в этом нам повезло.

В противном случае мы никогда бы ее не обнаружили.

Первым внутрь заглянул я. Пещера была тускло освещена изнутри парой ламп, одна из которых была подвешена к стене, а вторая стояла на деревянном табурете. Внутри было не слишком просторно, скорее компактно. Метров двадцать-тридцать было отведено под жилую зону: топчан для сна, пара табуретов, ночной горшок в углу, стол и книжные полки, просто забитые книгами и бумагами. Теперь стало ясно, куда делись документы из рабочего кабинета наверху.

Все находилось здесь, в этой пещере. Вторую же часть занимала массивная клетка с толстыми, в палец толщину, прутьями и крепким на вид замком. Логично предположить, что именно там все это время и жил зверь. Пахло в пещере плохо — экскременты животного и человека создали неповторимо отвратительный запахом, пропитавший все вокруг.

Сейчас же в клетке находился человек в плаще, но уже без маски. Он стоял спиной к входу и разглядывал нечто невидимое нам в дальнем углу клетки.

Мы осторожно, шаг за шагом начали приближаться к нему, но человек вовсе не обращал внимания на происходящее вокруг. Он присел на корточки и проделывал какие-то непонятные манипуляции, негромко бормоча себе под нос.

Подойдя еще ближе, я услышал тихий писк, а потом и увидел, что в углу на клочке сена копошатся три звериных детеныша: совсем мелкие, у них даже не успели открыться глазки, они лишь ползали и требовательно пищали, требуя пищу. А человек поил их по очереди молоком из блюдца.

— Маленькие мои, кушайте, кушайте! Вам нужно расти! Вашей мамки больше нет, теперь я буду вас кормить, привыкайте… Молочко вкусное, парное…

Под моей ногой хрустнул камень, человек резко обернулся, я увидел его седые волосы, старое морщинистое лицо и блеклые водянистые глаза.

Он вскочил было на ноги, но братья Дюси умело набросили на него сеть, тут же бесцеремонно свалили с ног и немного попинали, дабы старик даже не помышлял о сопротивлении.