XVII. Де Брас

И слева, и справа черными провалами виднелись и иные ходы. Где-то там, наверняка, был и выход наружу. Иначе, как доставили сюда тела? Не таскали же по одному из замка. Был где-то крупный выход, в этом не имелось ни малейшего сомнения. И я его отыщу, но позже. Сейчас же в приоритете был зверь. Пока он жив, спокойствия мне не видать.

Факелы еще горели ярко, и мы молча начали спуск в туннель. Здесь уже не имелось рукотворных ступеней, а сам ход был на вид вполне естественного происхождения. В этот раз шли мы долго.

Думаю, через какое-то время миновали подножие холма и спустились под землю. Но туннель все не кончался, он иногда петлял, пару раз имел разветвления в стороны, но я всегда выбирал ход, слегка припорошенный белым порошком.

Внезапно в лицо дохнуло свежим ветерком. Сквозняк принес запахи снаружи, вдобавок воздух стал более насыщен влагой.

Это была Луара — самая длинная река во Франции, в непосредственной близости от которой и находился замок Монро. Кажется, мы приблизились к ней вплотную.

— Смотрите, барон, там свет! — д’Артаньян опять первым заметил изменения.

— Быть начеку! — приказал я.

Дальше мы шли в полной готовности отразить внезапную атаку с любой стороны. Но никто не нападал.

Через сотню метров туннель закончился. Мы вышли к подземному озеру, запертому со всех сторон в небольшой пещере. Иных выходов из этого места я не увидел. Лаура создала это озерцо, она его подпитывала подземными водами, и где-то с толще камня имелись проходы для воздуха.

— Что-то скрежещет, — заметил Левый, чуть прислушавшись.

Я тоже услышал этот неприятный звук, периодически доносящийся до наших ушей. Но о его причинах не догадался.

Мы продвинулись еще немного вперед, и обнаружили источник света, замеченного гасконцем. Сюда пробивался уже не слишком яркий солнечный свет, попадавший сюда снаружи через пару отверстий высоко над нашими головами.

Прямо в этих скудных лучах, пришедших сверху, большой и нелепой кучей громоздилось тело зверя. Он еще дышал, и его чудовищные когти скребли по камню, издавая тот самый странный шум, услышанный нами прежде.

Но зверь умирал.

Сейчас, когда он лежал, беспомощный, и уже не мог пошевелиться, то напоминал старого пса, брошенного хозяином.

Я подошел ближе и заметил, как одинокая слеза скатилась по его щеке.

После этого зверь дернулся в последний раз и издох. Глаза его остекленели и смотрели в бесконечность уже безо всякой угрозы.

Все же мы сумели его убить. Точнее, ранить, но смертельно.