XVII. Де Брас

У него для вас важное поручение!

На этот раз карета привезла меня не к Лувру, а на Королевскую площадь, остановившись прямиком перед домом Ришелье.

Внизу дежурили четверо гвардейцев, но как только мы подъехали и я вышел у арки, как из дверей тут же выскочил секретарь, который без промедления провел меня сквозь охрану прямо на второй этаж к кабинету кардинала… великого кардинала, как я уже склонен был его называть, ориентируясь на мнение мушкетеров двадцать лет спустя.

Когда ты кому-то служишь, крайне важно понимать, растрачиваешь ты свою жизнь на бездарность и чьи-то личные амбиции, или каждый твой поступок впрямую отражается на будущем, меняя его в ту или иную сторону.

Книжные мушкетеры слишком поздно поняли, кто делал Францию по-настоящему великой. Я же вполне мог учитывать реальную ситуацию, и ни в коем случае не позволил бы себя втянуть в аферу «с подвесками» или подобную ей. Так мне думалось.

Кабинет Его Высокопреосвященства был прост, в меру лаконичен, но совершенно не беден. Если говорить точнее, обстановка стоила целого состояния.

Рабочий стол из красного палисандра, позолоченные подставки под светильники, черно-белый с вкраплениями бегущего красного узора мраморный пол, всевозможные резные пуфики, видно, предназначенные для приема дам, коих в этом кабинете никто и никогда не видел, и опять же — карта современной Европы во всю стену с пометками, булавочными заколками и прочими атрибутами. Книжные стеллажи вокруг, заставленные сотнями томов и манускриптов. На добавочных столах справа и слева высились бумажные горы документов, отчетов, предписаний и прочего необходимого для нормального функционирования целой страны.

Ришелье сидел за столом и писал. На меня он бросил короткий взгляд, но от своего занятия не оторвался.

Может, мне показалось, но за те пару месяцев, что я отсутствовал в Париже, он сильно поседел и еще больше сгорбился. Его многочисленные болезни давали о себе знать.

— Барон, вы заставляете себя ждать, — Ришелье, наконец, оторвался от бумаг и обратил свой взор на меня. Голос его был тусклым, почти безжизненным. Мне это очень не понравилось.

— Я прибыл только вчера вечером…

— Знаю, — оборвал меня Ришелье. — Мне казалось, первого моего письма будет достаточно, чтобы вы тут же явились ко мне.