XVII. Де Брас

У господина д’Артаньяна отменный вкус в одежде!

Гасконец сменил гнев на милость и расхохотался. Осторожно улыбнулся и Атос, а братья Дюси дружно заржали, как кони.

— А теперь, господа, нам нужно решить, что делать дальше. Ведь, как я понимаю, запланированная передача не удалась?

— Меня что-то насторожило в его поведении, — улыбка пропала с лица Атоса, теперь он был серьезен и хмур.

— Графа Рошфора? — уточнил я.

— Вы знакомы? Тем лучше — меньше объясняться. У него глаза бегали, словно он готовился к чему-то.

И я оказался прав! Если бы не вы все, господа, меня бы убили. Я ваш друг навеки! И жизнь моя принадлежит вам!

— Может быть, в таком случае, поменяемся костюмами? — быстро предложил д’Артаньян.

— Я благодарен вам, шевалье, но не настолько, — покачал головой Арман.

— Что же, — подытожил я, — ситуация сложилась следующая. У господина д’Атоса есть при себе некий предмет, который желают заполучить абсолютно все, включая кардинала. Не далее, как сегодня с утра он отдал мне четкий приказ отыскать эту вещицу как можно скорее.

В противном случае грозил жуткими карами. Это первое.

Взгляды всех присутствующих скрестились на свертке в руках у Армана.

— Второе. Мы все только что видели, как граф Рошфор — правая рука кардинала, пытался захватить данный предмет силой. Между тем, еще вчера некая известная вам всем, кроме господина д’Артаньяна, особа, донесла кардиналу, что это именно я помог похитителю уцелеть. О чем это говорит?

Братья Дюси недоуменно пожали плечами, д’Артаньян безмятежно смотрел в серое небо — его мои вопросы волновали мало, и лишь Атос, подумав пару мгновений, ответил:

— Граф затеял свою игру!

— Именно! А значит, доверять ему мы более не можем.

Он действует от своего имени, или же от имени некоего третьего, неизвестного нам человека. А то, что леди Карлайл пожаловалась кардиналу, вовсе не значит, что она не захочет оставить ваш таинственный предмет при себе, господин д’Атос. А это, в свою очередь, означает, что вы окружены со всех сторон, и возвращаться в Париж я вам не советую. Теперь, когда Рошфор открыл свои намерения, он более не будет церемониться, и убьет вас, да и меня тоже при первом же удобном случае. Это в случае, если он еще жив, ведь господин д’Артаньян исключительно метко попал ему в грудь из ружья!

Гасконец польщено поклонился.

— Теперь, собственно, о д’Артаньяне. Ему тоже необходимо на время укрыться где-то вне Парижа. Причины объяснять не буду, но они есть.