XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

Я с трудом сдерживала рвущийся из груди вопль. Смотрела на палец, медленно сдавливающий курок и подыхала от бессилия.

– Все, капец котенку, – прошептала Лизка. – Сейчас начнется представленье всем на удивленье. Полик, готовь дырочку. Да на погонах. Хотя, если б не дура Варькина, не умеющая рассчитывать убойную силу своего безумного гения, дали бы тебе пинка под твою пенсионерскую задницу. И Зинкина мать бы тебя послала. Еще бы, она столько лет кровиночку свою пристроить пытается. А по твоей вине единственный безумец, позарившийся на нашу подругу вот-вот отдуплится.

Операция у него. Пффф. А мы еще и виноваты. Да мы вас спасли всех. Дураки. Все, бум.

Взрыв я не услышала. Только увидела, как валится кулем на пол убийца, придавленный тяжелой дверью, как с визгом падает на пол проклятая ведьма Нелли. Как мой любимый мужчина медленно пошатываясь подходит к своему несостоявшемуся убийце и его лицо перекашивает от боли и ярости. Он снова похож на себя, и мне так хочется прижаться к нему, ощутить тепло и больше никогда не отлепляться.

Только вот нужна ли ему я – продолжение его врага, дурная кровь.

Да. Вот именно сегодня это случится. Точно случится. Совершенно определенно. Чертов растоптанный цветочный медведь, отчего-то не вышвырнутый мной прямо в окно, укоризненно смотрит с раскуроченного комода, стоящего возле вывернутого причудливым узором дверного проема. У косолапого укоризненный вид и пробоина в районе пуза.

Отчима унесли десять минут назад, сам идти он не смог, и я подозреваю, благодаря кому.

А я вдруг почувствовал, что моя ненависть к прошлому испарилась. Ушла, сделавшись неважной и далекой. Человек, сломавший мою жизнь, вручил мне самый невероятный подарок – будущее с мелкой пышкой, похожей на сахарную мармеладную лягушонку. И даже этот проклятый всеми богами город перестал быть для меня персональным тартаром. Потому что здесь, оказывается, я могу быть счастливым.

– Нелька ушла, – голос Михуила меня заставил вздрогнуть и собраться.

Тело все еще не слушалось до конца, и в голове плыл сиреневый туман, слегка подсвеченный вспышками просыпающегося сознания. – Мегера, мать ее.

– Пусть идет, она просто дура. Жадная и глупая, – устало скривился я, борясь с тошнотой. – Миш, где Зина? Ты знаешь? Она нужна мне.

Договорить он не успел. Что-то разноцветное, верещащее и совершенно обалденно пахнущее яблоками влетело в номер, сбило меня с ног и забарахталось, как перевернутая на спину жабка.