XXXL. Как (не) влюбить(ся) в миллиардера

 – Твоя подружка выкосит армию вьетнамцев за минуту, если ей дать волю. А тут всего лишь профи, прошедшие горячие точки. Для нее это говно вопрос. Проходи.

– Я вообще-то просто пришла отдать флешки, – снова тихий какой-то лепет. Я увидел, что толстуха отводит глаза от моей груди краснея при этом со скоростью огненного вихря, и как институтка поспешил запахнуть лацканы чертова шлафрока.

– Какао будешь? – перебил ее, боясь, что она сейчас просто кинет в меня пакетик с подозрительно-блестящими пластмасками и ломанется к выходу.

Обошел ее, чтобы отрезать пути отступления. Но думаю, что ее вряд ли остановит мое монументальное тело, словно высеченное из камня и умасленное годами тренировок. Если эта антилопа пойдет на таран у меня не будет шансов.

– Какао? – переспросила Зина, распахнув широко удивленные глазища. Чертова баба, я же рехнусь таким макаром. Жаль, что под халат я нацепил боксеры. – Я думала такие, как ты пьют другие напитки, и коварно спаивают глупышек, чтобы воспользоваться их временным помешательством.

– А ты шаришь, но это не твой случай, – хмыкнул я, перейдя в наступление. Мне отчего-то жутко нравится ее выводить из себя. Жабка становится похожа на злого головастика. Она попятилась назад, сморщившись, словно собралась зарыдать. – Я так поступаю не со всеми. Тебя решил сразить вот иначе. Так что насчет какао? С зефирками, – продолжил голосом змея-искусителя.

– Лучше с мармеладками, я лимонные дольки люблю, – всхлипнуло это неземное существо, хлюпнув покрасневшим носом.

– Мадам знает толк в извращениях, – прошептал, нажав на кнопку селектора за спиной гостьи, которая уперлась своими ягодицами в угол стола. Зря я так близко к ней подошел. Теперь и халат не спасет от позора. Черт, какое на хрен какао? Какие зефирки-мармеладки? Я сейчас взорвусь от голода другого рода. Но что происходит? Я же не люблю толстых баб. Мне нравятся феи, а не бегемоты с крылышками. Так какого хрена происходит? Почему меня так тянет на вредное, повышающее в крови инсулин и холестерин, совершенно невероятное…

– Мне нечем дышать, – чертова Зина, проклятый писклявый голосок, и этот запах яблока исходящий от ее волос.

Ей дышать нечем, мать ее. Да я уже минут десять не то что дышать, думать не могу. Какао, мать его за ногу. Какое какао? Ну какое?

– Ты ведь понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда? – прохрипел в маленькое ухо, чувствуя себя последним маньячеллой. И да, мне понравился страх в ее глазах, сменяющийся чем-то совершенно крышесносным.