За его спиной (СИ)

С его нравом и комплекцией невольно приходилось учиться сдержанности…

Кошечка своими тонкими, нежными, слабыми лапками уложила его на спину в одно мгновение, и Бродяга сам не понял, как оказался на кровати, сжимая ее неистово, утягивая, сажая на себя верхом.

Она все тянулась к нему, все жалась, терлась, руки скользили неловко, неумело по нему, стягивая футболку, ошпаривая казалось ко всему привычную кожу груди легкостью пугливых касаний, жадностью несмелых поцелуев.

Бродяга отвечал, не мог не отвечать. Целовал мокрые подрагивающие губки, все больше погружаясь в сладкий морок, зарывал пальцы в прохладные дурманные волосы, смотрел в огромные рыжие глаза с чернущими зрачками, разлившимися на всю радужку.

Рванул ремень на джинсах, стащил с девчонки последнюю одежду, ослеп на мгновение от белизны кожи, еще более светлой в полумраке комнаты, жестко двинул бедрами, забирая полностью то, что так наивно и бурно предлагалось.

И жадно впился взглядом в изменившееся, исказившееся от боли лицо. Ляля выгнулась, волосы ее водопадом разметались по спине, из глаз полились слезы…

Бродяга подспудно ждал, что она сейчас сбежит… Конечно, сбежит. А он не станет держать… Только не сейчас.

Но Ляля, удивив его, прикусила губу и, тихо дрожаще выдохнув, уперлась в напряженную грудь Бродяги пальчиками. Она явно была готова к продолжению, но совсем не понимала, что делать дальше.

И Бродяга, смирив в себе зверя, рвущегося наружу, норовящего сожрать свою сладкую добычу немедленно и так, как ему хотелось, только сильнее сжал лапы на гладких бедрах Ляли и утащил ее за собой в дикую бездну похоти.

И в этот раз Ляля была не жертвой, а полноценной участницей событий.

И до самой своей смерти, а, наверняка, и после нее, будет Бродяга помнить отрывки того, что было с ними эти недолгие минуты близости.

Ее плавно изгибающуюся талию, белые-белые на контрасте с его темными загорелыми огромными лапами бедра, волосы — волной по спине и хрупким плечам, тихий волнующий шепот, вздохи, беспрестанное скольжение подрагивающих ладошек по себе, внезапное острое безумие во взгляде, бесконечное удивление в рыжих глазах, запрокинутый в экстазе остренький подбородок… Сладкий стон… И мокрые губы, обессиленно уткнувшиеся ему в шею.

Он все же не выдержал в итоге. А кто бы выдержал?

Сжал ее сильнее, до крика, перевернулся плавно и распластал измученную девчонку под собой.