За его спиной (СИ)

Я могу! Я могу его удержать! Я знаю, как!

Воодушевленная, я усилила старания, ощущая, насколько мне это в удовольствие, насколько нравится то, что происходило сейчас, и сам Бродяга, такой растерянный под моим напором, и его сгущавшийся от моих неловких действий аромат возбуждения, и то, как это голову кружит, как с ума сводит…

— Малыш… — Бродяга попытался отстраниться, немного растерянно и очень горячо глядя на меня, — ты чего? Испугалась, что ли?

— Да… — словно в забытьи, шептала я, продолжая покрывать его кожу поцелуями, везде, где удавалось достать, — да… Да… Не уходи… Останься со мной…

— Малыш… — он судорожно вдохнул, попытался увернуться от моих мокрых губ, — я не смогу… Не смогу…

А я, подумав, что он сейчас примется говорить, что не сможет остаться, или, еще чего похуже, что мои самые страшные мысли внезапно сбудуться, обезумев, принялась его гладить, трогать, целовать, все сильнее обхватывая ногами, словно обезьянка баобаб, так, что оторвать от него меня было невозможно, и все это время шептала сквозь слезы что-то бессвязное:

— Не смогу… — трудно повторил он, — не смогу… Остановиться…

— И не надо! — я едва осознала его слова, такое облегчение затопило! И тут же удвоила усилия, еще сильнее цепляясь, еще больше целуя, добиваясь уже ответной дрожи его крупного тела, — не останавливайся! Не останавливайся…

— Но тебе нельзя еще… — с мукой в голосе попытался возразить он, — больно будет…

— Нет… Нет-нет-нет… — убеждала я его, — не будет… Пожалуйста… Мне надо… Мне так надо…

Бродяга стоял, обратившись в камень, и явно боролся с собой.

А я словно цель себе поставила: переубедить его, покорить этот гранитный утес! И делала для этого все, что могла, все, что подсказывал проснувшийся женский инстинкт.

И, когда ощутила ответ на свои усилия, зарождающееся в глубине его груди низкое , такое волнующее рычание, только сильнее прильнула, только жарче заскользила губами по покрывшейся испариной коже…

И с внутренним ликованием встретила лицом к лицу смерч, через мгновение поглотивший меня…

Когда Ляля, возбужденно блестя заплаканными глазами, прижалась сильнее, вообще никак не реагируя на мучительные попытки Бродяги сохранить хотя бы видимость человека в себе, он проклял все на свете.

Мысленно, конечно же.

Словами через рот получилось только что-то невнятно и вообще неубедительно пробормотать. Типа, нельзя, типа, рано…

А все внутри напряглось радостно и предвкушающе.