За горизонтом

Наконец он промямлил:

— М-да… Что же это такое?

— Именно это я и сам хотел бы знать, — ответствовал гевец, — может, для начала достаточно? Вернемся в мой кабинет?

— Ага, ик!.. Вернемся, — донеслось из угла.

Гезнур бросил под ноги палку, с помощью которой демонстрировал посетителям способности «узника» и огляделся, держа раскрытую ладонь на отлете. Не найдя ничего подходящего, чтобы вытереть руку, он сделал неопределенный досадливый жест и пошел к двери. У выхода граф остановился и кивнул:

— Кстати, вот эти штуки сняли с нашего… существа, когда его изловили.

«Штуками» оказались ремешки с застежками, к которым были привешены колокольчики. Ннаонна уже выскочила из камеры, всхлипывая и вытирая рот рукавом, снаружи тут же послышались ее торопливый топот по лестнице. Вампиресса устремилась вверх — прочь из мрачного акенрского узилища с его жуткими тошнотворными тайнами. Ингви чувствовал себя немногим лучше девушки, но постарался не спеша рассмотреть ремешки и колокольчики и даже пошевелил кучку носком сапога.

— Браслеты и ошейник, — пояснил граф, — у этого существа несомненно был хозяин, который желал слышать, как оно движется. Другого объяснения я не вижу.

— Такие колокольчики носят иногда шуты, — буркнул Ингви, — хотя мне трудно вообразить кого-либо, у кого подобный скоморох мог бы вызывать веселье.

— М-да, шут, достойный самого Гангмара, но мне больше по душе мое объяснение.

— Мне тоже.

— Да. Такое самообладание делает вам честь, ваше величество. Но я попрошу вас еще раз осмотреть… хм-м… тело. Собственно, я хочу чтобы вы присутствовали при вскрытии. Позже, разумеется — сейчас, пожалуй, в самом деле довольно.

Когда демон и Гезнур вышли из камеры, граф аккуратно затворил дверь и тщательно запер массивный замок. Потом строго глянул на стражников — ответом ему были тяжелые вздохи, один солдат прятал руку за спиной.

— Пить не запрещаю, — бросил им граф, — запрещаю напиваться…

— Вы хотите делать вскрытие? — уточнил Ингви, поднимаясь следом за хозяином по темной лестнице.

— Да. Дело в том, что в качестве пленника этот… это… это нечто стоит недорого. Оно ничего не говорит, почти не реагирует на происходящее… Не чувствует боли от ударов — во всяком случае, на удары ножом оно обращает внимание не больше, чем на удары ножом… Словом, узнать что-либо у него невозможно.