За горизонтом

Наш покойничек вышел — то есть я хочу сказать, вышел сам, на своих собственных ногах — к южной границе Болотного Края. Тамошний принц не друг мне и не союзник, так что я вынужден следить за всем происходящим в его стране. От принца Лонервольта всегда можно ожидать неприятностей, так что… Словом, опуская ненужные подробности, скажу лишь, что об этой загадочной «находке» мне стало известно почти сразу же…

Ингви кивнул — «опускание ненужных подробностей» означало, что граф не желает даже вскользь упоминать работающих на него приближенных принца Болотного Края.

Конспирация…

— Естественно, меня это заинтересовало, этот живой покойник…

— Мы мало знакомы, иначе вы, ваше величество, не удивлялись бы… словом, я предложил принцу Лонервольту выкупить у него «забавную диковинку». Принц вечно нуждается в наличных — долго он не раздумывал.

— И принц Болотного Края не удивился вашей заинтересованности, граф? И вашей осведомленности?

— Повторяю, вы мало меня знаете, иначе не удивлялись бы широте моих интересов… что же касается осведомленности — то, подозреваю, сей алчный принц сам через продажных вельмож поставляет мне сведения о собственном дворе, о своих сношениях с Валлахалом — подлинные сведения… Да, да! Я уверен, что он сам приторговывает своими же секретами, ибо его жадность и бесстыдство не знают границ… В их семейке все жадные мерзавцы — вообще, в этом Болотном Крае люди такие, с гнильцой.

Однако Гангмар с ним, с принцем Лонервольтом — вернемся к этому мертвецу. Когда люди принца хватали его и заковывали в цепи, этот… он сопротивлялся. Его движения не были стремительными, а сила ударов не была велика. Ежели оценивать это чудище, как бойца — то его преимущества в ином. Мертвого нельзя убить — во всяком случае, весьма сложно. Он способен терпеть любую боль, хотя, безусловно, способен ощущать ущерб…

— Постойте, постойте, сэр Гезнур, — перебил рассказчика Ингви, — меня, конечно, интересуют боевые свойства этого существа, но все же — почему вы так им заинтересовались, что даже заплатили этому Лонервольту, вашему, что ни говори, противнику?

— Противнику… Ну, мы не в таких уж плохих отношениях — ведь наши владения не граничат…

Тут Ингви ухмыльнулся, его позабавил такой подход к определению степени враждебности сеньоров.

Граф Гезнур, считавший себя патриотом и вернейшим вассалом отца-короля, тем не менее считал, что может быть в более-менее деловых отношениях с извечным врагом своей страны.