За горизонтом

 — Ты ж с нами просишься, верно? Вот и убежишь от этих своих… чародеев… Пусть узнают — не велика беда!

— Э, дяденька, они меня везде потом сыщут.

— Больно ты им нужен будешь!

— Найдут меня потом, дяденька! Вы их не знаете! Точно сыщут! Давайте лучше сейчас убежим… Я тут пути знаю, выведу… Не то всех вас тут поубивают… А уж меня-то как пить дать…

Я не знал, что и сказать, но Никлис прибегнул к своему излюбленному средству. Он отвесил парнишке увесистый подзатыльник и заявил:

— «Сыщут» тебя, говоришь? А мне тебя и искать не требуется.

Веди, давай, не то прямо здесь и пристукну!

— Постой, Никлис, — вмешался я, — ты, парень, сам подумай. Тебя в любом случае вычислят. Так что хуже тебе не будет. А поможешь мне — спасешься. Я тебе точно обещаю, что если всех твоих колдунов тут не перебью, то уж шуму такого наделаю, что о тебе никто и не вспомнит.

Парнишка исподлобья хмуро смерил меня взглядом, явно не доверяя моим способностям в «наделывании шума»:

— Да-а? А что ты за человек такой?

— Дубина, я не человек.

Он еще раз оглядел меня с головы до ног, почесал в затылке и, с какой-то демонстративной обреченностью натянув на голову капюшон черной хламиды, зашагал по пустынной улице…

Я поспешил за ним, сжимая свой «поводок», остальные — за мной. На ходу я велел тем, у кого были луки, приготовиться. Они, собственно, и так были готовы. Так что я просто уточнил:

— Стрелять сразу и не ждать команды. Любой встреченный нами живой человек может оказаться чародеем, так что лучше убить любого, чем разбираться, насколько он опасен.

Граф Гезнур пробурчал что-то одобрительное — этот приказ был вполне в его духе, впрочем, другим тоже такой подход должен был понравиться… А парнишка не соврал и здесь — вскоре мы наткнулись на свидетельства того, что эта часть города была обитаемой. Дома, конечно, выглядели древними и полуразрушенными руинами, но… Где-то мелькало пятно свежей кладки (хотя в цемент здешние строители явно примешивали золу, но все же было заметно), где-то на окнах были ставни, где-то покосившийся свод был подперт бревном.

В таком сыром климате под вечными тучами дерево не могло сохраниться и не сгнить за две с половиной сотни лет. Здесь и крыши домов были без дыр, то есть кто-то их ремонтировал, хотя и брал для этого старую черепицу. Понятно, почему в южной части города дома обратились в груды обломков — их использовали в качестве источника строительного материала. Впрочем, все эти мысли пронеслись в голове, так сказать, машинально, неосознанно.