За горизонтом

И все, кто окажется рядом с тобой — тоже будут живы… Может поэтому я держусь около тебя? — разбойник говорил уже, пожалуй, сам с собой, — нет, не знаю… Но все же я постараюсь, чтобы ты был жив, парень…

— Извини, Кари, — перебил старшего товарища Великий Пацан, — я посплю немного…

— Конечно, малыш, — улыбнулся тот, — делай все, что заблагорассудится…

Раненый закрыл глаза и глубоко вздохнул. Кари заботливо поправил на нем одеяло и вышел из палатки, стараясь ступать потише…

Перед палаткой его поджидал коренастый низкорослый разбойник, мрачную рожу которого украшала клочковатая бороденка.

При появлении вожака он шагнул навстречу Кари:

— Ну, чего там с твоим молокососом?

— Теперь точно будет жить. Пришел в себя и выпил почти целую чашку отвара…

— Только я все же не пойму, атаман, какого рожна мы тащим его с собой уже через третью границу?

— Ты же подслушивал сейчас, верно? Ты всегда подслушиваешь…

— Это ты про то, что его хранит Гилфинг, а заодно — и всех, кто рядом? Дурость это, уж не обессудь…

— Я бы тоже так сказал, друг Ренки, но посуди сам.

Парень получил двенадцать ран, как минимум две из них смертельные… Он почти месяц не приходил в себя, вы все его считали трупом, а кто оказался прав? Я! Он выжил, Гангмар забери меня, он выжил и теперь пойдет на поправку… А что до трех границ — то скажи, разве хоть у одной из них нас ждала беда? Мы шутя уходим от любой опасности! И так будет впредь, пока среди нас Аньг. Он наш талисман, он наша защита. Можешь мне не верить Ренки…

— Верю, Кари. Один Гангмар знает, что творится у тебя в башке, но ты всегда оказываешься прав…

— То-то… Я ведь замечаю, что и ты сам постоянно крутишься неподалеку от раненого. Тоже, значит, понимаешь, что рядом с ним — больше шансов выжить, а?.. То-то…

Наконец, к исходу пятого дня пути сухие островки между болотами стали попадаться чаще и чаще. Пока отряд шел через Болотный Край, графу Гезнуру не было нужды поторапливать капитанов — наемники сами стремились миновать негостеприимные земли как можно быстрее.

Уж больно тяжелый, гнетущий какой-то, дух витал над этой проклятой страной — всем не терпелось поскорее выбраться из трясин и снова оказаться на твердой земле… Впрочем, местных жителей вроде бы не тяготила столь жалкая природа их родины — хотя, с другой стороны, они ведь не знали ничего другого.