Все познается в сравнении. Когда он исчез со всех радаров, только тогда я поняла, как много его было в моей жизни. Практически в каждой ее части. Затем муж взял и жестоко это забрал, а у меня началась ломка. И пока все становилось только хуже.
Из комнаты послышался тонкий всхлип. Я тут же затаилась, прислушалась. Через пару секунд последовал сонный детский плач и, слетев со стула, я поспешила в спальню.
— Мама… Мама!..
— Тише, маленькая, тише, — зашептала я, склонившись над кроваткой.
Взяв Алёнку на руки, начала целовать ее в щечки, лобик и покачивать.
Но она не желала успокаиваться, хныкала.
— Водичку будешь?
Сев на постель, я приподняла дочку, которой было уже два с половиной года, и схватила поильник с тумбочки. Сделав пару глотков, она свернулась у меня на руках. Моя девочка. Моя радость. Мой источник жизни — артерия жизнеобеспечения. Я постоянно чувствовала вину перед ней…
Как только Миша ушел, Алёна стала просыпаться гораздо чаще по ночам и долго не засыпала. Словно чувствовала мои переживания.
Или скучала по папе… Хотя я два дня оставляла ее у свекрови и точно знала, что Миша приезжал — видимо этого было недостаточно.
Мама Вера тоже сама не своя ходила. Ей было очень тяжело быть посредником. Пряча глаза, она говорила, что это не дело, порицала наше поведение, но сделать ничего не могла. Мне тоже казалось, что я абсолютно беспомощна и бессильна. Я чего-то ждала от мужа, а он видимо чего-то ждал от меня. Такой тупик мог привести к окончательному разрыву.
От мысли об этом сердце сразу, будто тысячи игл протыкали.
Паника перекрывала кислород, а жестокая фантазия рисовала, что он уже с другой. Что Миша кем-то увлекся, учитывая, сколько претензий от меня было в последнее время! Конечно, новый роман станет лучшим утешением.
Мазохистка… Прекрати, блин!
Сглотнув горький ком, я стерла слезы и бережно уложила дочку на кровать. Аленка уткнулась мне в грудь, едва я легла рядом. Убирая темные волосики с лица, которые успели отрасти до лопаток, я начала потихоньку успокаиваться.
С ней в постели было не так одиноко и холодно. Под сопение малышки, сознание начало проваливаться и я, наконец, уснула.
Неспокойный сон разбередил свежие раны. Мне приснилось, что я все-таки отправила сообщение Мише, но… он ничего не ответил. Ни ночью, ни на следующий день. И мне было так больно, что я через сон ощущала слезы и испарину на коже."
"Я слышала, что Аленка уже проснулась и копошится рядом, но не могла открыть глаза. Свинцовое состояние заняло все тело.
