– Никуда оно не денется. А тебе пора закругляться с отпуском.
Насупившись, я нехотя прильнула к крепкому плечу под давлением мужской руки.
– Даю сто баксов, что ты заплачешь уже через неделю моей учебы, – язвительно подметила я.
– Я к этому готов, – упрямо отбил Миша, заставляя меня недовольно поморщиться. – Кстати, что там твоя подруга? Оклемалась?
– Марина?… – уточнила я. И тут же уклончиво ответила: – Да вроде… сказала, в ресторан придет.
– А что с ней было-то?
– Грипп подхватила. Кажется…
Муж загадочно хмыкнул.
– Ну посмотрим, какой гриБ у нее покажется через несколько месяцев.
Я оторопело уставилась на мужа, только собираясь среагировать на его мистическую проницательность, как вдруг до нас донеслось:
– Эй, молодежь!
– О… Мама идет, – нервно выдал Миша, торопливо выпуская меня из объятий.
Запыхавшаяся, она топала к нам, держа на руках малышку и толкая коляску, где, похоже, трехмесячная внучка не захотела лежать.
– Говорила я вам делать свадьбу сразу! – возмутилась она, поправив на плече Алёнку.
– Нет, они, видите ли, по-человечески хотели. Да у нас в стране невеста без пуза – это уже не по-человечески!
Смущенно улыбаясь, я поспешила к измотавшейся маме, чтобы забрать дочку, однако она не дала.
– Стоять! Ты хочешь, чтобы она тебе на платье срыгнула?
Миша тоже оказался рядом и, в отличие от меня, забрал Алёну, не спрашивая.
– Пусть на меня гадит, – отважно объявил он. – Пиджак сниму, если что.
Мама прищурилась на зятя.
– Так и хочешь избавиться от него, да? – подозрительно выдала она, оглядывая пиджак, который отливал на солнце серебристым блеском.
Подарок крестной муж принял, скрипя зубами. – Ну что тебе не нравится? Хороший же…
– Он слишком крут для меня, – ровно отозвался он, баюкая дочку, а мама закатила глаза.
– Потом еще спасибо скажешь, когда фотографии сделают…
– Только ради фотографий его и не снимаю, – ответил Миша, обаятельно улыбнувшись. А следом протяжно добавил: – Тещ-ща.
Мама аж поморщилась.
– Нет уж, давай по старинке меня называй!
– Вот они где!.
. – вдруг донесся до нас голос тети Веры.
Очень скоро у заветной лавочки собралась толпа родственников и друзей, от которых мы улизнули. Момент уединения окончательно был нарушен, зато Мише все-таки удалось положить дочку в коляску без протестов.
– Так! Пока все здесь, давайте сделаем фотографию! – прокричал сорванным голосом фотограф – плотненький мужчина с очками, который уже весь побагровел, перенося с места на место свой навороченный аппарат.
