И стоило проснуться – такая съедающая тоска занимала душу, что слезы собирались в глазах!
Сомнения неизбежно опутывали волю: ну зачем я так с ним? Кому сделала хуже?
С одной стороны, я понимала, что так безопаснее для сердца и лучше для нас обоих, но с другой… я сожалела. Сожалела до щемящего чувства в груди, что оттолкнула его настолько далеко! Все это стыд из-за ситуации с Женей. Даже если Миша не осуждал меня – я осуждала себя за нас обоих. Захотелось всячески отгородиться от давления стыда, защитить гордость, именно поэтому я выбрала нападение.
Внутри обвинила его в том, что не смел он вмешиваться и давать мне надежду! А теперь вот… все бы отдала, чтобы сказать ему спасибо.
Ведь Миша решил мою проблему. Он поступил как рыцарь, а я – как истеричная малолетка…
Прерывисто вздохнув, я отпила свой латте и тихо поблагодарила официанта, который принес два салата. Глянула на пустующее кресло напротив – Марина опаздывала. Мы договорились пообедать вместе перед парами, но что-то ее задерживало, и внутри было неспокойно.
Вчера она вообще не пришла на пары, а по телефону ничего конкретного не сказала. Будучи очень ответственной и пунктуальной, она могла позволить себя прогулять, только если… что-то произошло.
За своими переживаниями я перестала обращать внимание на мир вокруг. Перестала интересоваться делами других, эгоистично сосредоточившись лишь на свих проблемах, и теперь корила себя за невнимание к близкой подруге. А еще я перестала быть осторожной…
В тот день, когда я столкнулась с Мишей в клубе, Дима что-то понял.
Мой наблюдательный брат молчал всю дорогу к дому родителей, а я даже не придала этому значения. Он начал что-то подозревать. Перед тем как я вышла из машины, неожиданно задержал меня и спросил:
– Слушай, а пока ты ждала меня в столовой, кто-то приходил?
– Нет, – тут же бессовестно соврала я, уставившись на брата.
– Странно. Мне показалось, Миша выходил как раз оттуда.
От растерянности в рот будто кляп затолкали, и никакого толкового вранья в голову не пришло.
Дима еще так пристально посмотрел на меня, что неприятный жар расползся по телу.
– Ладно, иди, – в итоге сказал он, беспечно улыбнувшись уголком губ. Но внутри уже засела тревожная иголочка.
Да, Миша был его лучшим другом, почти братом. Но что-то непрерывно сигналило внутри: к связи между нами брат отнесется очень-очень категорично.
– Привет… – неожиданно раздался знакомый голос совсем рядом, отвлекая меня от раздумий.
