За короля и отечество

Валяй уматывай отсюда, парень, а то оставим тебя жариться вместе с ним.

— Полегче, Мёрдок. — Стирлинг вынул мальчишку из хватки своего напарника. — Это же просто напуганный малец, на глазах которого только что погиб его отец. Идем, братец, здесь нельзя оставаться. И где твоя мама?

Мальчишка мотнул головой.

— Оранжисты застрелили.

С ума сойти, какое везение. Еще один сирота вырастет с ненавистью к протестантам и британским военным. И конца этому не видно.

— Мне жаль, что так получилось, парень. А теперь идем, пока нас не отрезало огнем.

 — Он оглянулся на констеблей и не удержался от крепкого слова. Те громили комнату, распахивая шкафные створки, выдергивая ящики, расшвыривая их содержимое по полу, роясь в карманах убитого стрелка…

— Что, черт подери, вы делаете?

— Ищем улики! Адреса, телефоны, явки…

Мёрдок ухватил ближнего к нему копа за плечо и развернул лицом к себе.

— А ну прекратите, ублюдки безмозглые! Здесь зона военных действий, дом горит! О том, как арестовывать ИРА, будете думать, когда дым рассеется!

Те нехотя, огрызаясь, повиновались, но по дороге все же напихали себе в карманы сколько смогли личных бумаг убитого.

Мёрдок передал по радио, что они убрали снайпера, а Стирлинг подхватил перепуганного мальчишку на руки. На пути к двери ему удалось сорвать со стены фотографию — семейный портрет — и сунуть ее мальцу в руки.

— Вот держи и будь молодцом, — буркнул он и почти бегом бросился вниз по лестнице. Они вышли из дома значительно быстрее, чем входили в него. Этаже этак на втором они нагнали женщину, спешившую вниз с пустыми руками.

— Эй, возьмете парня? Он остался без отца и без матери.

Она молча взяла у них мальчика и двинулась дальше вниз.

Они вышли из дома так же, как вошли: черным ходом.

И почти сразу за дверью напоролись на толпу улюлюкающих оранжистов, расхрабрившихся после того, как снайпер замолчал.

— Уберите отсюда гражданских! — рявкнул Стирлинг констеблям и выпустил короткую очередь в типа, наставившего на них пистолет. Автоматные очереди остановили толпу, и та начала рассеиваться, дав женщинам с детьми несколько драгоценных секунд на то, чтобы укрыться в переулке.

— Вот чертовы ублюдки! — прорычал Стирлинг, вставляя в автомат свежий магазин. — Я сыт по горло Северной Ирландией… и ее проблемами!

— Воистину так, — согласился Мёрдок, срезая очередью еще одного оранжиста, пальнувшего пару раз в их сторону. — Готов отдать все деньги с Триднидл-стрит, только бы оказаться сейчас в каком-нибудь пабе в Чипсайде.