Седрик Беннинг умер давным-давно, всего через несколько недель после отправки, умер почти мгновенно от обширного кровоизлияния в мозг. Огилви не оплакивал Беннинга. То, что им удалось узнать о его прошлом, привело Огилви в ужас. Нет, смерть этого типа не огорчила его.
Но Бренна МакИген и Тревор Стирлинг…
Когда полковник Огилви шагнул в шлюзовую и увидел их, лежавших неподвижно, поседевших, с морщинистыми от возраста лицами и дряблыми от почти сорокалетней комы мышцами, на глаза его навернулись слезы.
Они не вернулись. Не вернулись даже тогда, когда спустя год после их отправки компьютеры наконец заглушили.
Время все-таки раздробилось, объясняли ему тогда, сорок лет назад, ученые. Раздробилось, образовав новую линию, в которой как в западне оказались заперты Стирлинг и МакИген. Они остались в том времени, а тела их медленно старели в этом.
Огилви долго стоял и молча смотрел на них.
Мундир на теле Стирлинга давно уже был украшен Крестом Виктории; Огилви сам приколол его на китель дрожащими руками. Еще один Крест Виктории блестел под длинными седыми волосами на груди Бренны МакИген. Чтобы наградить ее, потребовались специальное постановление парламента и указ его величества.
Ни один мужчина, ни одна женщина не рисковали сильнее за короля и отечество.
Медленно, со слезами на глазах Огилви отдал честь.
А потом он вышел, завершив наконец последнюю перед выходом на пенсию операцию.
Где бы они ни находились сейчас, он желал им удачи."
