За короля и отечество

Стирлингу совершенно не хотелось оставлять Арториуса без охраны — если исходить, конечно, из того, что главной целью ИРА являлся дукс беллорум.

— Еду, — кивнул Анцелотис. — Первым делом пошлю верховых в Гододдин, чтобы там готовились укреплять крепости и собирали войско для отправки на юг. А с собой возьму большую часть катафрактов, что сопровождали меня из Гододдина, и попытаюсь отловить этого саксонского ублюдка, покуда он не натворил чего-нибудь еще. Прав Мерхион: мне надо было убить его.

В общем, через несколько минут Стирлинг уже сидел в седле, выкрикивая команды угрюмым кавалеристам-сарматам, прискакавшим с ним из Кэр-Удея.

Сводный кавалерийский отряд Гододдина, Стрэтклайда и Рейгеда прогрохотал сквозь ворота римской цитадели и, разбрызгивая грязь копытами, оставил Карлайл позади. И даже Стирлинг, нервничавший из-за необходимости оставить Арториуса в такой критический момент, невольно ощутил прилив адреналина, оказавшись в гуще сияющих на солнце доспехов, и колышущегося леса копий.

Они неслись по римскому тракту на юг, в направлении Пенрита — городка в самой центре Кумбрии.

Стирлингу часто доводилось бывать здесь на каникулах. Иззубренные вершины Кумбрийских гор барьером возвышались над окружавшими Карлайл равнинами, уходя на юг сквозь озерный край. От стен Кэрлойла до Пенрита было не больше двадцати миль, и, идя галопом, они одолели это расстояние за несколько часов.

По мере приближения к Пенриту по обе стороны дороги виднелось все больше разрушений. Догорали дома крестьян, а огонь продолжал бушевать, перекинувшись на окрестные леса.

От некоторых деревень не осталось уже ничего, кроме груд дымящейся золы. Повсюду валялся зарезанный скот — коровы, козы, овцы, лошади и домашняя птица, — и на их трупы уже начало тучами слетаться воронье. Впрочем, куда страшнее было иное зрелище: разбросанные там и здесь человеческие тела. Крестьяне, кто безоружный, а кто успевший схватить косу или вилы. Женщины, убитые прямо в садах или огородах, с разодранными юбками — перед смертью их еще и насиловали. Дети — розовощекие мальчики и девочки с длинными косичками, изрубленные на части в лужах крови…"

"Чем дальше они ехали, тем крепче стискивал Стирлинг зубы в бессильном гневе. Подобно викингам, которым только еще предстояло пройтись огнем и мечом по этим краям несколько столетий спустя, саксы развлекались, вскрывая своим жертвам грудную клетку так, что легкие вываливались на спину наподобие жутких крыльев — у викингов это называлось кровавым орлом.