За короля и отечество

Угу, мрачно согласился Лайлокен. Будут уважать всю дорогу на виселицу. Или у них тут принято рубить головы топором? Лайлокен мог связать по-гэльски пару фраз, не больше, а когда спросил Беннинга, как с этим у него, ответом был взрыв ярости. Гэльский? Эта варварская тарабарщина? Да я скорее соглашусь, чтоб мне вырвали язык, чем буду говорить по-гэльски!

Лайлокен искренне надеялся, что ирландцы не исполнят этого беннингова желания.

Парус громко захлопал над головой — это рулевой переложил тяжелый румпель, поворачивая шлюп ко входу в порт.

Волны зашлепали в борт, раскачивая судно, и Лайлокен стиснул зубы, сдерживая тошноту, чтобы не осрамиться на глазах у всего порта. Вцепившись в края гамака — перевязанного и сверху, чтобы он не вывалился ненароком за борт, — он собрал остаток сил и вытерпел-таки весь этот бесконечный остаток времени, пока они не вошли в спокойные воды гавани.

Берег здесь был изрезанный, скалистый, с полосками галечных пляжей. Именно это место выбрали ирландцы для строительства огромной каменной крепости, господствовавшей над портом и прилегающим морем.

Город, раскинувшийся у подножия стен, тоже был немалого размера, с населением по меньшей мере в две-три тысячи человек. Из труб крепких, построенных на совесть каменных домов вился дымок. Ветер шелестел тростниковыми крышами, на которых сушились пригруженные для надежности камнями рыболовные сети. Каменные грузы свешивались с крыш почти до земли, раскачиваясь на ветру. Бриттам не грех поучиться у ирландцев по этой части, нехотя признал Лайлокен, на что Беннинг лишь презрительно фыркнул.

Ко времени, когда их суденышко пересекло гавань и подошло к берегу, Лайлокен сумел выбраться из гамака и, пошатываясь, добраться до фальшборта. Медройт покосился на него и тут же снова отвернулся, глядя на берег. Там уже начал собираться народ — судя по внешности, рыбаки — поглазеть на недоумков, вышедших в море в такой шторм. По крайней мере вооруженных солдат в этой толпе не было, хотя со стороны крепости в их сторону кто-то уже направлялся: там не могли не заметить, что судно не ирландское, так что подлежит проверке.

Впрочем, Лайлокен еще не настолько отошел от морской болезни, чтобы испугаться по-настоящему, да и Медройт, похоже, не испытывал от этого приключения ничего, кроме возбуждения."

"Киль заскрежетал по дну, они бросили якорь, и сырой, тяжелый парус с грохотом опустился.