За короля и отечество

Он достал из сундука кусок слоновой кости из Африки, а также несколько предметов, искусно вырезанных из того же материала: браслеты и шкатулки с кельтскими орнаментами, женские гребни. За слоновой костью последовали янтарь с далекого севера — необработанные куски и ожерелье с золотыми звеньями; меха черного соболя, добытые и обработанные охотниками в далекой стране, которую, как утверждал Беннинг, когда-нибудь назовут Россией, — красивые плащи и муфты с опушкой из белого горностая.

Еще глубже в сундуке обнаружилось дамское платье замечательного лавандового цвета, украшенное кельтской вышивкой и речным жемчугом.

Вполне достойное богатейшей из королев, платье это было вообще-то заказано Ганхумарой, но Моргана ухитрилась перекупить его у швеи втридорога, посоветовав сказать Ганхумаре, что в процессе шитья платье безвозвратно пострадало.

Разумеется, некоторая сложность могла бы возникнуть в случае, если бы предполагаемая невеста Медройта показалась бы в нем на людях, но Моргана, похоже, шла на этот риск вполне сознательно.

Если Лайлокен правильно оценивал ситуацию, перекупленное платье означало: «Попробуй хоть раз еще сунуть нос в жизнь моего племянника и мои дела, и я погублю твою репутацию с той же легкостью, с какой перехватила у тебя эту красивую безделушку!»

Лайлокен находил эту шутку весьма и весьма забавной.

Беннинг тоже.

Принцесса, разом забыв о придворном этикете, стрелой вылетела из-за отцовского трона и, восхищенно ахнув, ощупала платье.

— Что это? — прошептала она; как выяснилось, на языке бриттов она говорила не хуже Рионы.

 — В жизни не видела ничего подобного!

Впрочем, остальные женщины тоже собрались в кружок потрогать платье и восхититься мягкостью материи. Тут в разговор очень кстати вмешался Медройт.

— Это называется «шелк». Его ткут в одной далекой восточной стране — говорят, эту нить получают из коконов каких-то особых гусениц. Мы покупаем такие ткани в Константинополе: они там торгуют с такими дальними странами, что и вообразить трудно.

А швея-мастерица из Кэрлойла, что шьет платья для Тейни, королевы Рейгеда, и Ганхумары, королевы Кэр-Гвендолью, умеет превратить шелковую ткань в произведение, достойное прекраснейших из дам.

Платье явно заворожило юную принцессу — та прикладывала его так и этак, встряхивала, чтобы увидеть, как переливается ткань, и глаза ее сияли едва ли не ярче солнца. Моргана, сама того не зная, замечательно угадала с цветом платья, как нарочно подошедшим цвету волос девушки.