За короля и отечество

Отказаться от попытки помочь им означало для Стирлинга чудовищное предательство всего того, во что он верил и за что боролся с тех пор, как был зачислен в С.А.С.

Там, в двадцать первом веке, он бился с терроризмом и другими формами общественного безумия, угрожавшими самому существованию цивилизации."

"Здесь, в шестом столетии, он оказался вовлечен в другую войну за спасение цивилизации. Он сомневался в том, что ему удастся отвернуться от нее, — тем более теперь, когда пришельцы с той, будущей войны уже вмешались в ход событий.

Он не мог сделать этого, как не мог тогда выйти из горящего дома в Белфасте, не вынеся из него сына террориста из ИРА. Боже, прости меня, безмолвно взмолился он, ибо я должен попытаться. Я не был бы человеком, если бы не попытался.

И Анцелотис Гододдинский, благодарный за любую помощь, которую гость из двадцать первого века мог ему оказать, ответил ему признательностью — слишком глубокой, чтобы выразить ее словами, словно целительным бальзамом унявшей боль в сердце. Господи, похоже, он все-таки сделал правильный выбор.

Правда, сначала им предстоит выжить в битве при Бэдон-Хилле.

Когда они спустились на равнину Солсбери, погода ухудшилась еще сильнее. Наполовину убранные поля мокли под дождем, и фермеры выгоняли на них скот, чтобы от урожая был хоть какой-то прок. Стирлинг поежился. Анцелотиса это зрелище тоже, мягко выражаясь, не радовало. По мере приближения к южной границе Глестеннинга им попадалось все больше опустевших деревень, жители которых бежали от приближающихся саксов в далекие Мендипские холмы.

Стирлингу никогда еще — и в двадцать первом веке тоже — не приходилось видеть Кэдбери-Хилл воочию. Разумеется, он знал о его существовании: даже самый закоренелый двоечник не может совсем уж ничего не слышать о Кэдбери-Хилле и его древней крепости. Однако видел он его до сих пор только на фотографиях, а это было, можно сказать, ничто в сравнении с тем, что он испытал, подъезжая верхом к огромной, ощетинившейся каменными укреплениями горе, торчавшей из плоской как гладильная доска равнины наподобие серого линкора в пустынном море.

По спине у Стирлинга забегали мурашки, и даже Анцелотис, повидавший на севере немало горных крепостей, не удержался от потрясенного вздоха.

Вот это да, безмолвно восхитился Анцелотис. В жизни ничего похожего не видел! Да, стоит ли удивляться, что саксы так стремятся завладеть этой высотой? Ее можно оборонять неделями, даже месяцами — только бы припасов хватило.