За короля и отечество

— Так, ладно. Так что у вас за прорыв? — спросил он с наигранно-невинным видом.

Седрик Беннинг первым пришел в себя, хотя взгляд его оставался полон любопытства.

— Прорыв Беккета. Да. Старина Теренс наконец добился своего, вот что. Теория сделалась реальностью.

— Прошу прощения?

Фэрфакс Демпси, один из аспирантов, с готовностью повернулся к нему.

— Он это совершил, капитан! Путешествие назад по времени! Полное перемещение на целых шестнадцать минут, прямо в свиту Генриха Второго! Он рассказал, что слышал, как тот обсуждал со своими советниками вторжение в Ирландию! Блин, да Беккет вошел сегодня в историю! — Парень вдруг осознал двойной смысл сказанного и расхохотался.

 — Вдвойне вошел — и в буквальном, и в переносном смысле."

"— Не понимаю только, — пробормотала Бренна МакИген, — почему он выбрал именно эти время и место, Генрих Второй… Господи Боже, кровожадный мясник…

Стирлинг почти не обратил на ее слова внимания. Он ощутил в животе зловещую пустоту — он не знал только, от недоверия или от страха.

— Вы хотите сказать, вам действительно удалось добиться перемещения во времени?

— Удалось? — резко переспросила МакИген. — Едва-едва. Беккет чуть не умер — мы с трудом привели его в сознание. — Стирлинг потрясенно уставился на нее, на что она чуть приподняла бровь — его очевидное потрясение, похоже, забавляло ее. — Возможно, доктору Беккету и удалось сегодня отладить аппаратуру, но до полноценных испытаний нам еще далеко.

Собственно, подготовкой к этому мы и займемся — завтра же с утра. Он хотел повторить опыт сегодня, но нам удалось отговорить его. Его сердце едва справилось с первым перемещением — а ведь его не было всего пятнадцать минут. И меньше всего нам нужна сейчас смерть Беккета.

Стирлинг пытался переварить это, хотя ему сильно мешало то, что комната пошла кругом и отказывалась успокоиться.

— Э… — Ему пришлось прокашляться и сделать еще одну попытку заговорить.

 — Не объяснит ли кто-нибудь мне это немного подробнее? — Похоже, хотел он этого или нет, каким бы усталым он себя ни чувствовал, ему предстояло вникать в науку здесь и сейчас.

Зенон Милонас, до сих пор не подававший голоса, кивнул.

— Очень хорошо, капитан.

Зенон Милонас обладал наружностью одного из тех вечно унылых типов, каких ожидаешь обычно встретить в покойницкой, хотя на деле такого почти не случается.