За короля и отечество

Луки они до поры держали под плащами, защищая от дождя.

— Дозорный крикнет, у какого колышка остановятся саксы, — шепнул им Стирлинг, задержавшись на секунду. — Туда и цельтесь.

Шестьдесят девять словно высеченных из камня азиатских лиц молча кивнули. Жаль, этого не видели саксы: зрелище было устрашающее. Изваянные из гранита воины, готовые ожить по одной негромкой команде…

Когда британские короли подходили уже к стене, снаружи послышался надменный голос.

— Бритты Кэр-Бадоникуса! Куда вы прячетесь?

Кадориус поднялся на стену.

Слева от него стали Стирлинг с Анцелотисом, справа — Мелвас. Король Думнонии холодно посмотрел на саксов — те не видели людей, схоронившихся между стенами, готовых отворить шлюзы цистерн. Из всех ворот — настоящих и ложных, видневшихся в каменных стенах крепости, — только эти пять располагались на одной прямой. Стоило им отвориться, и ничего на свете не смогло бы уже остановить водяного потока. По пять человек у каждой створки ждали с топорами наготове; их прикрывали вооруженные мечами солдаты.

— Ну? — окликнул Кадориуса саксонский глашатай с пышными светлыми усами. — Что скажете вы, короли Британии?

Стирлинг с Анцелотисом отчетливо видели в утренних сумерках сидящих верхом саксов — те стояли у третьей отметки, невинно выглядевшего колышка, едва торчавшего из истоптанной ногами и копытами земли. Едва слышное: «Третья отметка…» донеслось со сторожевой башни — вряд ли остановившиеся ярдах в пятидесяти от стен саксы расслышали его, а если и не так, они наверняка не придали этому значения.

Стирлинг поднял за спиной три пальца — на всякий случай, чтобы каждый лучник наверняка знал, куда целиться.

— Кто из вас выслушает наши условия? — крикнул саксам Кадориус.

Один из эольдорменов, мужчина, которого не знали ни Стирлинг, ни Анцелотис, издевательски расхохотался в ответ.

— Ваши условия? Не тебе диктовать условия королям Сассекса и Уэссекса, бритт! Это мы будем диктовать их тебе!

— Что ж, хорошо, — кивнул Кадориус, изо всех сил стараясь выглядеть рассудительным и сдержанным.

 — И какие условия вы нам предлагаете?

Эольдормен повернулся в седле.

— Что скажешь ты, великий король Эйлле Сассекский?

Саксонский король смерил их холодным, полным презрения взглядом."

"— Если они хотят спасти жизнь своих женщин, пусть выпускают их первыми. Вместе с детьми до пяти лет. Пусть это послужит примером саксонской мощи — и саксонского милосердия.

— Он хочет зарубить их у нас на глазах, — пробормотал Мелвас над ухом у Стирлинга.