За короля и отечество

 — Лично я бы на твоем месте позволил ирландскому войску стать лагерем здесь, заперев саксов в долине между двумя нашими армиями, а короля Даллана и королеву Килин пригласил бы на переговоры в большую залу Кэр-Бадоникуса. Черт, как жаль, что Эмрис Мёрддин делся куда-то — нам бы очень пригодились его суждения.

— Куда-то делся? — резко переспросил Арториус.

Анцелотис рассказал все, что знал.

— Ох, не нравится мне все это, — буркнул дукс беллорум. — Очень не нравится.

Анцелотис так и не понял, что тот имел в виду: исчезновение Эмриса Мёрддина или своих новых родственников.

А может, и то, и другое сразу.

— Ладно, давайте-ка соберем этих бедолаг. — Арториус махнул рукой в сторону валявшихся в грязи саксов. — А потом пойдем в этот ваш зал.

Глава двадцатая

Все время, пока Моргана с ирландскими королями и военачальниками ехала в Кэр-Бадоникус, она ощущала на себе сотни взглядов. Со всех сторон слышались шепот и удивленные возгласы. Когда она смогла наконец скользнуть с седла на твердую землю, ноги едва не подогнулись под ней.

Король Кадориус встретил ее, протягивая обе руки, и расцеловал в обе щеки — такого радушного приема она не ожидала.

— Не буду спрашивать ни о чем, — шепнул он, — до созыва совета. Ты лучше познакомь меня с гостями.

Знакомство вышло довольно сухим, официальным и настороженным с обеих сторон. Женщины с детьми толпились вокруг них поглазеть; солдаты на стенах, не терявшие бдительности, даже несмотря на победу, стояли почти неподвижно, глядя куда положено, — но и они, не сомневалась Моргана, вовсю напрягали слух.

Кадориус приветствовал ирландского короля и его дочь сдержанно, но почтительно, и пригласил Медройта с женой в залу советов. Моргана стояла на месте, почти не в силах шевельнуться. И тут за спиной ее возник Анцелотис.

Он чуть слышно прошептал ей на ухо всего несколько слов, но и этого хватило, чтобы ужас снова охватил ее.

— Бренна МакИген?

Она резко обернулась; сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

Земля так и норовила уйти из-под ног. Однако выражение глаз Анцелотиса поразило ее еще больше, чем его слова. Он пытался улыбнуться.

— Доктор МакИген, — мягко произнес он. — Я должен принести вам глубочайшие из глубочайших извинений. Седрик Беннинг обвел меня вокруг пальца и, боюсь, весьма впечатляющим образом испортил жизнь нам обоим. Прошу вас, поверьте мне: офицеры С.А.С. очень не любят, когда их обманом заставляют подозревать не тех, кого нужно.