За короля и отечество

И принесите все ее травы и снадобья, мне нужно посмотреть, что у нее там! — Она еще лелеяла невысказанную надежду на то, что Ковианна могла захватить с собой противоядие для себя самой. Она опустилась на колени, щупая его пульс, вглядываясь ему в зрачки. Вбежал задыхающийся Медройт с сумкой и застыл в дверях, в ужасе глядя на то, что лежало на полу у его ног. Потрясенный Анцелотис обыскал труп женщины, вынул что-то из украшенной самоцветами поясной сумки Ковианны и протянул ей. Моргана откупорила маленький глиняный флакон и осторожно понюхала.

 — Принесите мне чашку или лампу… Что угодно, куда можно было бы налить жидкость!

Медройт схватил со стола деревянную чашку и протянул ей, а Анцелотис выбежал из комнаты, чтобы отдать распоряжение принести сумку отравительницы. Моргана налила немного зелья в чашку и поднесла к свету, чтобы лучше разглядеть цвет жидкости, приглядеться к тому, как липнет она к краям чашки. Кровь ее похолодела от ужаса, когда она поняла, что это.

— О Господи, да, я знаю, что это.

Редкая штука. Из самого Константинополя. Эта сука, должно быть, отдала за нее целое состояние. Дай сумку, Медройт.

Дрожащими руками она порылась в мешочках и флаконах.

— Принесите мне еще одну чашку и несколько мисок. И котел кипящей воды. А эту сожгите. — Она мотнула головой в сторону чашки, отравленной Ковианниным зельем.

Вернулся Анцелотис с тяжелой сумкой Ковианны. Моргана принялась изучать ее содержимое, а солдат у двери бросился в темноту принести все, что она просила. Пока Моргана, ломая ногти, развязывала тесемки на мешочках и откупоривала флаконы, ее невидимая гостья тоже вмешалась в происходящее.

Заставь его съесть толченый уголь — это поглотит то, что осталось еще в его желудке. Потом сделай так, чтобы его вырвало: все, что не впиталось еще в кровь, выйдет вместе с углем. А потом заставь его пить — как можно больше пить, промывая кровь и почки, ослабляя действие уже впитавшегося яда.

Сейчас! — Моргана охнула и продолжала уже вслух:

— Анцелотис, пошли кого-нибудь, пусть принесет древесный уголь.

Растолки хорошенько и заставь Анцелотиса проглотить. Потом лей ему в горло вот это, — она протянула ему бутылочку настоя полыни из собственных запасов, — пока его не вырвет.

Кто-то выбежал из комнаты, шлепая подошвами по раскисшей земле. Спустя всего несколько секунд задыхающийся от бега девичий голос спросил:

— Этого хватит?

Это была Килин — растрепанная, раскрасневшаяся от бега, с покрасневшими от слез глазами.