За миг до полуночи

Вроде бы. Смешно даже подумать, что она убила Лопухина! Хотя она, конечно, очень привязана к Аде, а та не ладила с мужем. Ада не выходила. То есть, выходила. Она ведь нашла тело.

– А Стас? Имеется в виду, Станислав Лопухин.

– Я понял. Но на него никто не смотрел? Стаса, имеется в виду. Он вообще не принимал участие в дискуссии.

– А что он за человек? На кого похож, на мать или на отца?

– А вы разве не видите? – усмехнулся Сажин. – Серединка наполовинку. Причем, взял от них все самое худшее. Ведь Ада хороша собой, Слава тоже, был… – Дмитрий Сергеевич запнулся.

 – Внешне он был очень привлекательным мужчиной. А Стас… Он никакой. Ростом гораздо ниже отца, и плечи узкие. А лоб низкий, как у матери.

– Я имею в виду характер Стаса, не его внешность.

– Себе на уме. Капризен, это в отца. Избалован. Это от матери. Вообразил себя гениальным художником.

– От дури. Я лично не нахожу в его картинах ничего гениального. Таких портретистов на Арбате – на каждом шагу.

– В том числе. Ищет себя.

– Надеюсь, не импрессионист?

– А почему вас это так волнует?

– Их сложнее всего понять.

Гениальные они или бездарности.

– А вы, похоже, разбираетесь в искусстве!

Напряжение спало. Алексей воспользовался этим и спросил:

– А на столах разве не было минеральной воды? Людмиле Федоровне нечем было залить начавшуюся истерику?

– Видите ли, у нее проблемы со здоровьем. Вода была, но с газом. Она же пьет только без газа. Спиртного вообще не употребляет. А от апельсинового сока, который был на столах, у нее изжога.

Вот Петр и отправился за той водой, которую употребляет его жена. Он вообще очень заботливый муж.

– Однако у Людмилы Федоровны серьезные проблемы со здоровьем, – посочувствовал Алексей.

– Да. Она очень хотела второго ребенка. Но врачи запретили. Сказать, что Люся переживала, значит, не сказать ничего.

– И последний вопрос, Дмитрий Сергеевич, – Алексей глянул на начинающего политика в упор: – Почему вы остались?

– То есть? Я не понял.

– Дали показания, и – пожалуйста! У вас, наверняка есть личный адвокат.

– Доказательств вашей вины нет. Пока вы проходите по делу как свидетель. Я полагаю, что следователь вас отпустил. Как лицо значительное, опросил первого и – с богом! Но, как я вижу, вы уезжать не собираетесь.

– Не собираюсь, – подтвердил Сажин.

– Сказать по правде, мне наплевать, кто убил Славку. Никчемный был человек. Хотя – человек ведь! Но его убийцу я не осуждаю. Лопухин мог кого угодно довести до белого каления.