За миг до полуночи

– Дай бог, – вздохнул Алексей. – Но портрет сыграл свою роковую роль.

– Что вы имеете в виду? – невольно вздрогнул Лопухин.

– Так. Дело идет к развязке. Прошу в зрительный зал.

Алексей кинул внимательный взгляд на понятых. Мужчина средних лет в белоснежном халате, судя по виду, повар, и посудомойка. Кроме гостей Монти в клубе присутствовали и рабочие по кухне, бармен и охрана. Словом, обслуживающий персонал. Но Леонидов уже был уверен: здесь дело семейное. Лопухина убил кто-то из своих. Взять, к примеру, Стаса.

Его последнее объяснение с отцом привело к тому, что Вячеслав Валентинович вынужден был обратиться к стоматологу. Если верить рассказу Монти. Допустим, Лопухин-старший вновь попытался очернить Надю, и на этот раз обидчивый сын ударил его уже не кулаком, а бронзовой статуэткой, подвернувшейся под руку. Могло такое случиться? Могло!

– Ну, преступим, – прервал его размышления следователь.

– Да, – Алексей встряхнулся и обратился к гостям: – Прошу всех – внимание.

Наина Львовна, будьте любезны, дайте мне вашу сумочку.

– Сумочку? – Нечаева вздрогнула. – Господи, зачем?

– Я не… Я отказываюсь, – решительно заявила Нечаева. И прижала сумочку к груди, чтобы показать: ни за что не расстанусь.

– Ну что нам, силу применить? – спросил следователь. И посмотрел на стоящих в дверях сотрудников милиции.

– Ная, в чем дело? – спросил Сажин. – Почему ты не хочешь отдать им сумочку? Не бойся, они тебе ничего не сделают.

– Наина Львовна? – Алексей строго посмотрел на Нечаеву, и та сдалась.

Леонидов взял сумочку, которую протянула ему Наина Львовна. Элегантную сумочку из натуральной кожи, цвета «пьяная вишня».

– Понятые, прошу смотреть внимательно, – Алексей щелкнул замочком. Мужчина в белом халате и женщина средних лет подались вперед.

– Копаться в чужих вещах неприлично, – сквозь зубы сказала Нечаева. – Но я вижу, что вам не привыкать.

– А я и не собираюсь копать глубоко. То, что я ищу, лежит на поверхности.

Алексей аккуратно, двумя пальчиками вынул из сумочки белоснежный носовой платок с меткой «Н.

 Н.». Понятые вытянули шеи. Ася перестала плакать и вцепилась в мать. Ада Станиславовна и ее тетка взялись за руки, словно ища друг у друга поддержки. Сажин оторопел, а Петр Николаевич Рябов невольно вздрогнул. Следователь тоже уставился на платок и присвистнул. На белой ткани виднелись бурые пятна.

– Наина Львовна, это ваш платок? – спросил Алексей. Та замялась.