За миг до полуночи

Сноха-то к тому времени оклемалась, вот я и приехала. А в ночь она рожала.

– Это было в конце августа.

– Может, и в августе. Врать не буду, – кивнула бабка Маша. – Я только слышу – кричит. Все «ох», да «мама». Хотела, было, пойти, да сын меня остановил. Куда мол, суешься. Не твое дело. Да и то, правда. Ванда-то была знатная повитуха. Вся деревня знала.

– А утром вы их видели?

– До того ли было, сынок? На огород мы пошли. Как встали, так и пошли. Чего тянуть-то? Кто рано встает, тому Бог подает. Потом мешки таскали.

Сушили, в подпол засыпали. Огород-то у меня, сам видал, какой. До соседей ли? Еле-еле управились. А картошка в том году уродилась. Да а-а… – Она мечтательно прикрыла глаза и тяжело вздохнула: – Не то, что нынче. Увидала я их дня через два. С дитем они гуляли. Ванда и рыжая.

– Не видала. Я ее и спрашиваю, Ванду-то. Как, мол, внучка? А она мне: все в порядке, здорова. Ну, я и подумала…

– Вы уверены, что рожала именно она? Ада? Ведь с ребенком гуляла другая!

– Дак, куда ж ей было, гулять! Лежала, небось.

– А сколько дней надо, чтобы встать после родов?

– Ох, сынок! Которые были, так родили, встали, да пошли. Раньше и в борозде рожали. Прямо на поле. Это уж, как кому.

– Значит, точно сказать не можете, кто из них рожал?

– Полячка, кто ж еще? Ну, сам посуди, зачем было Ванде сюда ехать? Да еще с внучкой? Значит, грех случился. Слыхала я, врач-то с женой за границу уехали, а ее в институт устроили. А дочка, значит, вместо того, чтобы учиться, загуляла. Всего год отучилась, и, поди, ж ты! Забеременела! Вот Ванда и прикрыла грех.

– Да, скорее всего, что так. А рыжая, выходит, была толстушка. Или беременна? Вы ее до этого хоть раз видели?

– Нет, не видала. Врать не буду.

– А брюнетка? Она какая? Стройная? Полная?

– Красивая девка. Я ж говорю: на веранде она стояла. Перила-то аккурат по грудь. Врать не буду. Да зачем тебе это надо, сынок?

– Интересно. А чай у вас вкусный.

– Дак с мятой. Сама собираю, сама сушу. Горяченького подлить?

– Нет, спасибо. А кроме вас старожилов в деревне не осталось?

– Куды там! Кто умер, а молодежь в город подалась.

Я да дед Федор, вдвоем зимуем. Когда дачники наведаются, в воздух палить, да огни пускать. Когда, слышь, Новинские здесь жили, дачи иметь не разрешали. Тетка у них здесь жила, бездетная. А как умерла, дом-то им достался. Вот Федор, он помнит.

«К деду Федору я уж точно не пойду», – решил Монти. – «Хотя проверить информацию следовало. Но там Надя. Подумает, что из-за нее, а я еще ничего не решил.