За миг до полуночи

Через десять минут Монти сидел в ее избе, за столом, накрытой клеенкой, и пил чай. Клеенка была белая, в синюю клетку, с глубокими порезами от ножа, в которых виднелось старое, морщинистое тело стола, а чай был со вкусом мяты.

– Новинские, говоришь? – бабка Маша пожевала губами. – Ох, и давно это было, сынок.

– Я понимаю. В каком доме они жили?

– Да соседи мои. Крайняя изба. Только не жили они там. Дачники.

Монти понял, почему его потянуло к тому дому. Интуиция опять его не подвела.

– А кто ты им будешь-то, сынок? – пристально глянула на него бабка Маша.

– Родственник, – коротко ответил он.

– Али насчет дома? Наследник? Так продали они. За четыреста рублев. Все по закону. Давно это было. Ваське немому продали, а тот Шуре-грешнице. А уж она Семеновым. А уж Семеновы…

– Семеновы меня не интересуют, – нетерпеливо перебил Монти. – Меня интересуют Новинские.

– Поляки, значит, – вздохнула бабка Маша. – Ванду я знала хорошо. Соседка. Только они – баре. Куды нам! Сынок-то у ней доктор. Он и меня пользовал. Бывала я у них.

Только дом-то они продали. Давно это было.

– А ее внучку, дочь того доктора вы видели?

Бабка Маша наморщила лоб.

– Это которая тут рожала?

Он вздрогнул. Значит, все-таки, Ада Новинская! Племянница Марии Казимировны!

– Откуда вы знаете, что рожала?

– Давно это было, – вздохнула бабка Маша. – Уж лет двадцать, как прошло.

– Ну да. Приехали они вчетвером. Три девки и Ванда. Мне нынче восемьдесят стукнуло, она вроде как постарше. Жива ли, нет, не знаю.

– Умерла, – коротко ответил Монти.

Бабка Маша поспешно перекрестилась. Он спросил: – А почему три девушки?

– Вроде как подружки. Поздно приехали, я их не видала. Утром гляжу – Ванда печь затопляет. Жили они тайно.

– От людей таились. Помню только, что у одной волос был рыжий, а у другой темный. А Новинские – они светлые. Черненькую я видала раза два. На веранде она стояла. Подбородок ладошкой подопрет, да на яблони смотрит. И все вздыхает. Рыжую помню хорошо. Кругленькая вся, румяная, что пышка.

– Она была полная? А, может, беременная?

– Да кто разберет? Давно это было.

Я тогда только-только на пенсию пошла. А до того в колхозе работала. А тут и внучка у меня родилась. Вторая. Сын-то и забрал меня в город, сидеть, значит. Жена-то его в больницу попала. Роды были тяжелые. А он весь день на работе. Кому с дитями-то сидеть?

– Почему не остались здесь? На природе?

– Куда ж с малым! И хозяйство пришлось бросить. Наезжала я. Но редко. А уж по осени приехала картошку копать. С сыном.