За нейтральной полосой

Около выхода коридор расширяется, и светлое пространство заполняет то, что можно назвать тамбуром рабочего помещения. Можно не входить в этот тамбур, потому что и отсюда само рабочее помещение видно полностью. Разведчики не входят. Они останавливаются в глубине коридора, рассматривая происходящее впереди.

Рабочее помещение, как понятно даже при взгляде из коридора, вверху гораздо более просторное, нежели внизу, где от стены до стены расстояние в пятнадцать шагов. Из коридора не видно потолка. Но дым уходит туда через какую-то щель, вероятно, просачиваясь наружу.

Именно потому работы ведутся только в темное время суток – так объяснили пленные бандиты в первой пещере. Впрочем, для пленных рабочих, бывших студентов-химиков, понятия дня и ночи не существует. Они давно не видят солнечного света. Но этот свет видят боевики и весьма, наверное, дорожат им, если не желают на день оставаться в этой пещере, просто закрывая пленников в отдельном гроте. Наверное, сам воздух здесь не тот, что располагает к отдыху. Ядом пропитан. .. Хотя рицин и не токсичен, само понятие близкого соседства с этой отравой не делает жизнь спокойнее.

Сейчас в рабочем помещении горят три костра. Над кострами частые металлические решетки. Около каждого костра «колдуют» по два человека. Еще пятеро в стороне, чем-то занимаются за импровизированным столом – попросту за большим плоским камнем. Стол этот прямо под тем выходом, откуда должен появиться Сохно. Но подъем к выходу достаточно крут – метра на три вверх. Сразу не забежишь, хотя можно при необходимости сразу спуститься.

– Отходим... – шепчет Согрин. – Быстро... Готовьсь!

Один из боевиков, посматривая по сторонам, направляется в сторону коридора. В руке держит автомат. За плечо переброшен мешок. Лямка врезалась в плечо – мешок тяжелый...

Спецназовцы отступают в темноту. Указательный палец Кордебалета ложится на спусковой крючок «винтореза», большой палец цепляется за предохранитель, чтобы щелчок предохранителя слился с выстрелом и не сумел никого предупредить об опасности.

Приклад упирается в бицепс, но ствол еще не поднимается... Если боевик пойдет дальше, он обязательно включит фонарь, потому что дальше – темно. Тогда придется действовать, не дожидаясь момента, когда Сохно выйдет на свою позицию. В узком прямом коридоре некуда спрятаться, нет ни одного выступа, за которым можно прижаться к стене, нет ямки, в которую можно залечь, слившись с полом. Но боевик только снимает с плеча мешок и ставит его сразу за углом, рядом с тамбуром.