За нейтральной полосой

Причем если раньше там не было видно других таких же мешков, то этот поставлен так, что можно предположить – мешок не единственный.

– Рапсодия, я Бандит... Как слышишь?

– Бандит, мы на месте. Ждем тебя...

– Я тоже на месте... Готовьтесь... Я жажду аплодисментов... Выхожу сразу. И попробую побеседовать в развлекательном жанре... Будете критиками...

Боевик, что приносил мешок, повернулся спиной. Два других боевика с автоматами в руках стоят чуть дальше. Ноги расставили широко, позы как у надсмотрщиков на плантации.

Только длинного кнута-бича не хватает, чтобы заставлять рабов пошевеливаться. Четвертый – без автомата. Дает какие-то указания рабочим за каменным столом. Это даже и не указания, он просто отчитывает их, высказывая что-то резкое. А напоследок не сильно, но оскорбительно, тычком, бьет одного из пленников по затылку. Тот не оборачивается и не возражает – привык, должно быть, к подобному обращению. Боевик делает три коротких шага и точно так же бьет второго. Только посильнее. Пленник падает носом на свои руки. Тут же поднимает голову, но не оборачивается, чтобы не получить дополнительный удар. Судя по его плечам, руки парня начинают шевелиться быстрее, словно он получил ясную недвусмысленную команду.

Согрин шагает вперед на то же место, где стоял раньше. Кордебалет теперь выступает на одну линию с полковником и поднимает «винторез».

– Тот козел, что лапы распускает, – мой... – предупреждает Сохно, которому все прекрасно видно из черноты дыры в противоположной стене.

– Ты с ним тоже поаккуратнее, – отвечает полковник.

 – Это командир. С ним чуть позже будешь беседовать по душам.

– Тогда я его только предварительно подготовлю для этой беседы. Ну, я пошел!

– Вперед, Толя! С богом.

Согрину и Кордебалету хорошо видно, как Сохно выходит, выпрямившись во весь рост, на самый край и рассматривает рабочее помещение сверху, сам открытый взглядам и прицелам. Его не сразу замечают, и создавшееся положение, должно быть, кажется майору слегка оскорбительным. И потому Сохно чуть смущенно кашляет в кулак.

Но кашляет так, чтобы его услышали.

Его слышат. Его замечают...

Наступившая тишина начинает звучать. Замирают все – и боевики, и их пленники. Но Кордебалет уже выбрал себе цель – одного из пары, что стоят с автоматами в позе надсмотрщиков. Выстрел звучит легким хлопком, и пуля ложится под основание черепа. Второй снимает с плеча ремень автомата. Он не прошел школу спецназа и не понимает, что автомат следует снимать с одновременным прыжком в сторону.