С Клинской я понял, что способен на неё, раньше со всеми было по барабану.
Просто раньше я не влюблялся...
Глава 22
Саундтрек к главе: ARKH — Загоняюсь.
— Выпьешь что-нибудь? — хочу показаться хорошим хозяином.
— Ты сейчас вот это серьёзно? — кривится от возмущения.
— Тебе не помешает расслабиться.
— Я не буду с тобой пить! Не собираюсь расслабляться! Я домой хочу! — срывается на крик.
— Не ори! — подхожу и хватаю за запястья. — Я старался с тобой по-человечески, но ты упёрлась рогом. Всю душу измотала!
— Так оставь меня в покое и уйди.
— Если бы я мог, — отпускаю её и хватаюсь за голову, сжимая виски. — Я пытался, но не получается. Ты, как паразит, залезла ко мне в голову, душу, сердце и управляешь мной. Мне без тебя жить тошно... Если бы я знал, что любить так тяжело и больно — уехал бы на необитаемый остров.
— Ещё не поздно... — садится на диван.
— Поздно... Я по уши погряз в чувствах к тебе. Ну что ты хочешь? — становлюсь перед ней на колени и смотрю в глаза. — Я любое желание исполню.
..
Маша открывает рот, но я уже знаю, что она попросит.
— Это не проси. Я не уйду из твоей жизни... Я сдохну без тебя, Машенька, — кладу голову ей на колени.
Она вздрагивает и пытается отодвинуться, но я обхватываю руками за голени и не выпускаю.
— Знаю, похож на сумасшедшего. Мне самому страшно от себя.
— Рома, ты же хороший. Кошечкам, собачкам помогаешь, благотворительностью занимаешься. Приют для животных курируешь. Помоги и мне... Освободи от своей убивающей нас обоих любви. Пожалуйста.
..
— Не могу... — интенсивно машу головой. — Ты же меня совсем не знаешь и не хочешь узнать. Специально встречаешься и ходишь на свидания с кем угодно, но только не со мной. А я мучаюсь от ревности. Маш, я тебя люблю...
Шепчу признание, а сам скольжу руками по её ногам под юбку.
— Не надо! — пинается и забивается в угол дивана. — Я не хочу тебя, Шолохов.
— А я тебя очень, — пробираюсь к ней, словно хищник, на четвереньках.
Мычит от моих поцелуев, которые не дают ей ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Да, я грубый и безжалостный, но и ты такая же. Полосовать моё сердце своими поступками — это жестоко. Убийственно жестоко. Даже не дав шанса...
Руки блуждают и изучают стройное тело: ягодицы, живот, грудь. Брыкается, упирается локтями в грудь. Макияж от слёз размазался по лицу.
— Ты говорил, что не тронешь, — пищит от упорства.
— Я этого не говорил, — мой голос хриплый. — Я сказал, что насиловать не буду.
— А что ты делаешь сейчас? — всхлипывает.
