Идём, надо домой ехать. Пока, дед... Я ещё заеду.
Скольжу рукой по памятнику на прощание.
Тяжело отпускать часть своей жизни...
Половину пути едем молча. Каждый переваривает произошедшее.
— Как мама?
— Не знаю... Я как-то не поинтересовалась... Сказала, что у меня всё хорошо. Она стала просить рассказать, где мы и я сбросила звонок.
— Тебя полиция ищет.
— Полиция?
— Да. Норман не верит, что ты уехала добровольно. Но менты другого мнения.
— Почему?
— Они считают, что у нас был тайный роман.
Она удивляется.
Значит я неплохой актёр, если они приняли всё за чистую монету.
Мы заранее пробили расположение камер, и поцеловал её спящую специально, чтобы они сняли этот момент. Со стороны всё выглядело правдоподобно.
— Наследила ты, когда пришла ко мне. Со стороны твой визит выглядел, как свидание с любовником.
— Мрак... — закатывает глаза.
— Правда, меня теперь считают скорострелом, а тебе это не понравилось, — вспоминаю смех Алки.
— Чего? Бред, какой!
— А мне-то как обидно.
— Нормально с тобой всё, — кладёт руку мне на бедро и ведет к паху.
Мурашки и жжение пробираются под кожу.
— Маша! — перехватываю её ладонь, когда она уже скользит по моему члену. — Я за рулём.
— Так остановись, — шепчет томно на ухо, заставляя мою кровь кипеть. — Я хочу прямо сейчас.
Тормознуть надо, я уже плохо соображаю, а глаза самопроизвольно закрываются от её поглаживаний по моему бедру.
Блядь...
Выворачиваю руль влево на ближайшем повороте в лес.
Паркуюсь подальше от дороги.
Не проходит и минуты, как Машка уже седлает меня сверху и впивается в губы.
Щелчок и кресло отъезжает назад. Нам тесно вдвоём.
— Никакой ты не скорострел, — ёрзает на мне, вызывая охрененную эрекцую до ломоты во всём теле.
— Сейчас я начинаю сомневаться и верить в это...
Вдавливаю пальцы в её упругую задницу. В это момент даже рад, что сарафан такой короткий.
Хихикает и кусает за шею.
Сознание мутнеет от её движений у меня на бёдрах.
Я сейчас членом штаны порву!
Тянусь до бардачка, там презервативы.
Она приподнимается, чтобы я смог стянуть брюки.
Помогает надеть резинку. Обычно девушки брезгуют.
Трусики в сторону и она принимает меня на всю глубину. Жаркая... Мокрая...
Вскрикивает, когда я усаживаю её до упора.
— Ты меня проткнёшь, Шолохов. Я не шашлык, — хитро посмеивается.
— Тогда сама... — убираю руки за подголовник.
Маша начинает осторожную скачку. Медленно вверх-вниз...
Ааа, сука, как круто!"
"Глаза сами закрылись, только чувства и оголённые нервы, по которым ток.
