За тобой

Что взять с малолетки? Тем более, если ей приходится зубами выгрызать своё место под солнцем. Он насчет неё иллюзий не питал в плане нравится-не нравится. Понятно, что Лена вообще не из этих соображений под него стелилась. И не было в её намеках никакой романтики, так, лишь голый расчёт. Но и, что характерно, навязчивости тоже не было. Она вела себя очень мудро для такой молоденькой девочки. Видно, совсем ей нелегко приходилось и рано пришлось повзрослеть. Может быть, у них даже что-то и вышло бы.

Она ему — себя, свою молодость. Он ей — чувство безопасности и достаток. Если бы не парочка «но»… Отношения со студентками — чистой воды харасмент, несмотря на то, что те сами порой вешаются на шею. На который бы он, впрочем, наверное, мог пойти. Если бы по-настоящему запал. А тут… как бы это сказать? Женщина мелковата. Давиду было слишком много лет, чтобы довольствоваться исключительно смазливым личиком. Он был слишком сложным, чтобы мириться с настолько простым. Чтобы настолько простое его в принципе привлекло, не говоря уже о том, чтобы удержало внимание. Пресыщенный, он смотрел на крепкую задницу студентки, выставленную напоказ в вырезе дешёвенькой кофточки грудь — и не испытывал ровным счётом ничего. Даже тени физического влечения.

— У вас всё? — довольно ровно поинтересовался Давид, стряхивая чужую ладонь.

— Да, наверное…

— Тогда я, с вашего позволения, откланяюсь. У меня ещё куча дел.

— Давид Ефимович… — бросилась в омут с головой Лена.

"

"— Не стоит, — отрезал Давид, надеясь на понятливость девчонки. И не напрасно. Явно смутившись, она закинула на плечо тёмно-синий рюкзак и быстрым шагом вышла из аудитории, оставляя после себя едва ощутимый аромат дешёвого опять же парфюма. Давид вздохнул, отметив, что девочка в самом деле старалась ему понравиться. Наверное, если бы он нагнул её над кафедрой и задрал юбку вверх, под ней оказались бы псевдо-кружевные трусики и лифчик из того же комплекта.

Почему-то женщины всерьёз верили, будто это важно. Да только вот ведь какая штука — захоти он её по-настоящему, это всё не имело бы никакого значения. Но он не хотел. И не только Лену. А в принципе всего этого. Возня в постели сама по себе его давно не привлекала. Он мог назвать десятки способов, как потратить время с гораздо большей пользой и, что главное, удовольствием. Пожалуй, из этой его философии выбивалась лишь одна женщина. Бэлла.