За точкой невозврата. Полдень битвы

В определенных кругах русского общества, произошедших от боярской дворни, смердяковская сущность холопа оказывается неистребимой от века к веку».

Ровно через три месяца с момента предыдущей встречи двух президентов Александр Лукашенко снова приехал в Ново-Огарево. Сейчас с неба светило ласковое солнце, а не сыпался снег вперемешку с дождем, однако в мировой политике погода за последнее время ухудшилась катастрофически: там клубились черные грозовые тучи, непрерывно грохотал гром, а порывы ветра грозили сдуть человеческую цивилизацию с лика планеты.

Ну, если не всю цивилизацию, то какую-то ее часть точно. Вот именно так эту встречу и воспринял белорусский президент.

– Ну что, Владимир Владимирович, – нарочито бодро сказал он, когда президенты, усевшись в креслах, остались одни, – теперь мы точно попадем в рай, а они просто сдохнут?

– Да нет, Александр Григорьевич, в рай нам пока не к спеху, – ответил Путин, усмехнувшись своей фирменной усмешечкой. – Деятели на той стороне еще не настолько сошли с ума, чтобы резаться с нами на все деньги.

И в то же время положение для них крайне серьезное, ибо речь идет, ни много ни мало, о продолжении существования их гегемонии. А вот мы на все деньги резаться можем и должны, потому что для нас речь идет о продолжении существования нашего народа и государства.

– Как человек, не кончавший академиев, но кое-что понимающий в практической политике, – хмыкнул Лукашенко, – могу сказать, что сохранение американской гегемонии – это и есть вопрос существования американского государства как современного явления.

А народа там никогда и не было, а всегда был понаехавший со всех сторон мира сброд, под которым нет ни общей культуры, ни традиций, ни общей судьбы, за исключением истории разбойников и убийц, заселившихся в дом, откуда были изгнаны его законные хозяева. Так что, прости меня, биться за эту позицию люди, составляющие собой американское государство, будут яростно, не выбирая средств, ведь для них и подлость не подлость, и обман не обман, а жить-то хочется.

– Мы об этом знаем, – согласился российский президент. – Миляга Трамп потому и сложил свою буйную голову, что не помещался в рамки американской элиты и не понимал ее устремлений. Он-то собирался войти в давно утекшие воды то ли Рузвельтовского Нового Курса, то ли самоизолировавшейся Америки конца девятнадцатого века, но на самом деле это был самообман.