– Ну да ладно, кто из нас без греха… Все хороши. Хотя должен заметить, что отношения между нами газом отравил этот твой Айфоня, когда отменял экспортные пошлины, готовясь к переходу на нормы ВТО. А мы с тобой, помнится, договаривались совсем по-другому – что Белоруссия нефть и газ будет получать дешевле, чем Европа. Мы вам про те договоренности, а вы нам – ВТО да ВТО. И что ВТО? Вступили – и сильно запановали? Галушки сами в сметану макаются и сами в рот залетают?
– Да нет, Александр Григорьевич, – сказал Путин, – не залетают.
Если бы мы тогда, а еще лучше в две тысячи седьмом году, все были такие умные, как сейчас… Но увы, никому не дано вернуться назад и исправить самые очевидные ошибки. Ведь мог же я тогда сделать правильный выбор и назначить своим преемником человека не либерального, а такого, который продолжил бы прежний курс и вернул мне Россию не разболтанной и расслабленной, а более целостной и крепкой. Но в моем окружении поднялся такой крик, будто я сам собрался пустить в курятник лису, и я махнул рукой.
А ну его, лишь бы не орали прямо в ухо, что я хочу возродить внутри России проклятую плановую экономику с ее вечным дефицитом всего и вся и черным рынком.
– Вот, Владимир Владимирович, на это раз все правильно, – сказал белорусский президент. – Теперь ты понял, почему твой коллега Сталин таких людей посылает по этапу, а еще лучше сразу расстреливает? Добра от них ждать не приходится ни в каком виде…
– Ой ли, Александр Григорьевич? – прищурился Путин.
– Ты и сам, когда повернулся рылом на Запад, набил свою команду подобной публикой по самую крышку. И если наши либералы хотели вхождения России в Европу на правах равноправного субъекта, ибо на иное даже в двухтысячном году наш народ готов не был, то твои змагары согласны даже на растворении Белоруссии в Польше и Литве, чтобы у тебя в Минске даже духа русского не оставалось. Сейчас они тебе улыбаются и кланяются, но нож в их руке, чтобы вонзить его в твою спину, уже наготове.
И сами уйдут на другую сторону, и народ постараются совратить, чтобы тот сам надел себе на шею польско-литовское ярмо и вручил господам змагарам кнут. Это мы, русские, во всех своих знакомых видим таких же людей, как мы сами: и в белорусах, и в армянах, и в китайцах и в абиссинских неграх… но ты же знаешь, что о тебе и твоем народе думают патентованные, так что клейма ставить негде, европейцы в Варшаве и Вильнюсе.
