В левом крыле здания на первом этаже располагалась библиотека с пятью лакированными партами в ближней к входу половине и высокими полками с множеством книг – в дальней. Большие окна пропускали достаточно света для чтения и письма днём. Комната для занятий занимала правое крыло. Она походила на библиотеку, только парт здесь было вдвое больше, а вместо полок с книгами стояли длинные столы для химических опытов, покрытые синей керамической плиткой. Второй этаж занимали творческие мастерские, бытовые и подсобные помещения, трапезная, кабинет приора и кельи других должностных лиц: ризничего, трапезничего, кантора, библиотекаря, инфирмария, привратника.
На третьем этаже в одной половине находились кельи простых монахов, в другой – комнаты учеников и послушников. Напротив главного входа в здание, в противоположной стене, был арочный проход, через который вошедший попадал в церковь с высокими сводами – от первого этажа до верхнего. Здесь шло богослужение и днём, и ночью.
Всё здесь было подчинено строгому уставу: по сигналу колокола жители монастыря просыпались, по сигналу шли на молитву, на работу, обучение или трапезу.
Трапезы, к слову, были всего два раза в день, как для монахов, так и для учеников, поэтому юные организмы постоянно пребывали в полуголодном состоянии. В общем, сказать, что Джузеппе здесь не понравилось с первого дня – не сказать ничего!
Со временем Джузеппе понял, что у наставников нет желания присматривать за учениками, поэтому вместо посещения библиотеки можно поспать в маленькой подсобке для хранения инвентаря под лестницей – никто и не заметит.
Постепенно таких хитростей и некоторой свободы действий становилось всё больше, но на скучные занятия по богословию приходилось ходить без пропусков – за посещением учитель следил строго. Впрочем, такими же скучными были и арифметика, и геометрия. Нескучными Джузеппе считал лишь занятия по химии: на них можно было сливать разные жидкости в один сосуд и наблюдать за реакцией. Иногда такой реакцией было изменение цвета, иногда – бурление и появление дыма… Это чем-то напоминало фокусы.
Джузеппе интуитивно чувствовал, что знания, получаемые на уроках химии, могут ему пригодиться в будущем, поэтому был на них внимателен, как ни на каких других. Впрочем, каллиграфией он тоже занимался прилежно и старательно учил языки, тем более что в чужом Кальтаджироне ничто не отвлекало его от занятий.
Преподавал химию монастырский аптекарь дон Валентино.
