Потом она посмотрела на решительное лицо Василисы, и убрала платочек, пробормотав:
— Вот оно как! И что же это меня опять не предупредили?
Скрюченными грязноватыми пальцами она отцепила руку Василисы от своей хламиды и скороговоркой объяснила:
— Я здесь — вообще ни при чём. Меня передать просили, чтобы ты парня в покое оставила и обратно не звала — вот я и передаю. Специально тебя на кладбище вызвала, чтобы побыстрее дошло. Ну, что чары бемпамятные на тебя не действуют — так это не моя печаль. Так что иди себе, гуляй, может, и парня хорошего встретишь.
А сюда — ни-ни!
Бабка ещё раз погрозила Василисе и скрылась за стволом ближайшей липы. Когда девушка выбежала на дорогу, нам уже никого не было. Пожав плечами, она вернулась к могиле, прикопала обратно папоротник, воткнула в него забракованные до этого гвоздики, удовлетворённо оглядела инсталляцию, и сказала:
— Вот так для тебя, наверное, ещё противнее будет. Так что оставайся уж, где есть. Надеюсь, что тебе там хорошо. Думаю, что и мне когда-нибудь станет хорошо.
Пламенный привет!
Она отсалютовала всё так же открыто улыбающемуся на памятнике Максу, и вновь вышла на дорогу. Естественно, до входа её никто не подвёз — тележки пролетали переполненные. Автобус пришёл только через сорок минут, брать его пришлось штурмом и всю дорогу стоять зажатой в углу.
На Планерной Василиса вывалилась просто никакая, сначала подумала, не посидеть ли немного в кафе, прийти в себя, потом вспомнила унылый полутёмный фудкорт в торговом центре, и решительно поковыляла к метро.
В вагоне тут же задремала и очнулась только от пронзительного детского вопля: — Приехали.
Вскочила, ошарашенно оглянулась вокруг, и, захваченная стадным инстинктом, зачем-то вышла на перрон вслед за толпой родителей с детьми. Только там осознала, что Полежаевскую свою давно проехала, а это — аж Баррикадная. Судя по возбужденным детским крикам, собирались они все в зоопарк. И Василиса решила тоже впасть в детство и посмотреть, наконец, как выглядят нормальные волки и пумы, Змеев-то Горынычей там наверняка нет, пусть и одноголовых.
Или это опять давешняя бабулька её направляет? Ну, и ладно!
Немного поблуждав по дорожкам, она наконец-то вышла к нужному вольеру, сделав два или три лишних круга. В клетке огромный красавец пум — или как там самцы называются? — трогательно ухаживал за совсем мелкой самочкой. Та принимала покусывания и лёгкие толчки без возражений, но достаточно равнодушно.
