За всеми зайцами

Экономка водрузила керамическую емкость на стол и спросила:

– Что это?

– Паштет, – растерялась Наташка.

– Нет, – помотала головой домоправительница, – это уже не паштет, это помои.

– Не может быть, – ахнула Наталья. – Мари всегда так вкусно готовит.

Мари была двоюродной сестрой Софи и жила в деревне. Она специализировалась на производстве удивительно вкусных домашних консервов. Паштеты, варенья раскладывались по горшочкам с герметично закрытой крышкой, и мы лакомились ими всю зиму. Пустые горшочки весной возвращались Мари, чтобы летом прибыть к нам снова полными.

– Все заготовки скиснут через неделю, если, конечно, вы не постараетесь и не съедите весь запас за несколько дней, – проговорила Софи. – Сегодня ночью какой-то дурно воспитанный человек пролез в кладовую, вскрыл все емкости и поковырял в содержимом вилкой. Я еще понимаю, когда Маша берет горшочек и тайком от всех съедает его ночью в постели. Она потом аккуратно возвращает пустую посуду. И я никогда не была против ее набегов, ребенок растет и должен есть столько, сколько хочет.

"Наташка стукнула кулаком по столу:

– Мне это надоело, в доме завелся маньяк. Роется в вещах, портит продукты.

– Это не я, – в один голос сказали Маня и Дениска.

– И не я, – испугалась Оксанка.

Наталья грозно посмотрела на Диму, тот меланхолично отхлебнул кофе.

– Может, это ваши собаки шалят?

– Ни разу не видела Снапа или Банди с вилкой в лапах, – съехидничала Софи, – и потом, им просто не дотянуться до полки.

– А что, – завела было Машка и вдруг замолкла, уставившись на дверь.

Я проследила за ее взглядом и увидела неизвестно откуда взявшуюся Селину. Девушка была все в том же голубом обтягивающем платье, изрядно помятом и испачканном. Растрепанные волосы висели космами, макияж размазался. Вид у нее был ужасный.

– Селина, – подскочил Дима, – что случилось?

Девушка буквально упала на диван и затряслась то ли от хохота, то ли от рыданий. Оксана подошла к ней, пощупала пульс… попросила:

– Принесите коньяк и сахар.

Мы забегали, как всполошенные куры. Маня притащила плед, Деня грелку. Наташка отправилась за коньяком. Рыдания Селины становились все громче, успокоилась она только через полчаса и сразу произнесла загадочную фразу:

– Он вернулся.

– Кто? – робко поинтересовалась Маня. – Кто вернулся и напугал тебя так?

– Ты что, не понимаешь? – истерически завизжала Селина. – Он вернулся, мой покойный папа, живой и здоровый.

И она снова принялась истерически взвизгивать.