За всеми зайцами

В эту минуту раздался какой-то хлопок, и Катрин, споткнувшись, упала навзничь. В два прыжка я настигла ее и ухватила за щиколотку.

– Ага, попалась.

Но женщина молча лежала лицом вниз, только какими-то судорожными движениями пыталась вырвать свою ногу из моих рук. Конвульсии эти походили на судороги. Но я крепко вцепилась в свою жертву.

– Вставайте, Катрин.

Но та не отвечала, даже перестала дергаться. Просто лежала, как тряпичная кукла, в странной позе: на животе, с вывернутыми ладонями, вверх руками.

Я отпустила ногу и повернула Катрин на спину. К моему изумлению, она не сопротивлялась, тело тяжело шлепнулось на лопатки, и я почти лишилась разума от ужаса. У молодой женщины… не было шеи.

Сразу под подбородком виднелось что-то ужасное, почти черное. Из этого черного толчками выливалась бордовая жидкость, она текла и текла, пачкая футболку жертвы. Я присела, вернее, свалилась на зад, возле бедной Катрин и закричала:

– Помогите кто-нибудь, врача, срочно!

На крик открылось одно из окон, высунулась всклокоченная мужская голова и непонимающе уставилась на мостовую.

– Месье, вызовите врача.

– Я уже позвонил в полицию.

Где-то вдалеке послышался вой сирены. Катрин лежала с открытыми глазами, кровь больше не фонтанировала. Мертва! Каким-то образом, упав, распорола себе горло. Теперь сюда мчатся полицейские, и что же им рассказать? Я вскочила на ноги и побежала с места происшествия.

На улице уже стемнело, когда удалось наконец добраться до дома.

Невестка в изумлении уставилась на меня:

– Боже, ты где была?

– Ездила покупать Аркадию подарок.

– Ну и что? Побывала на бойне и приобрела в качестве презента сырую печень? Погляди в зеркало!

Пришлось поглядеть. Бесстрастное стекло отразило кошмарную фигуру. Волосы всклокочены, тушь и помада размазаны по лицу, на колготках зияют дыры.

– Нет, отвечай сейчас же, где была? – настаивала Оля.

Я беспомощно молчала, ну не пугать же беременную жуткой правдой. Положение спасли собаки. Они парочкой вбежали в холл, Снап тащил в зубах Хучика. Увидев меня, ротвейлер разинул пасть и завыл в голос. Меланхоличный Федор Иванович остался лежать на ковре, глядя на меня во все свои выпученные глазки.