За всё надо платить

 — Практически без изменений. Поэту стало немножко хуже, он совсем ослабел, я его перед завтраком еле добудилась. Режиссер пока творит, аппетит пропал несколько дней назад, но других ухудшений нет.

— А юрист? Как он себя чувствует?

— Не жалуется, — пожала плечами сестра главврача. — Ест много. Вчера работал почти до часу ночи, в половине первого попросил чаю и перекусить. Я зашла к нему — бумаги по всей комнате, а он что-то на калькуляторе считает. Труженик!

Она быстро переоделась, подкрасила губы, схватила сумку.

— Все, Оля, я побежала.

— Счастливо, — пробормотала Ольга машинально, не глядя на нее.

Через час после начала смены она зашла в палату к Оборину.

— Оленька! — радостно кинулся к ней Юрий. — Наконец-то! Я соскучился.

Он ласково обнял ее, заглядывая глаза и целуя. Ольга осторожно высвободилась из его рук.

— Тише, Бороданков в коридоре, — сказала она вполголоса. — Как твои дела?

— Отлично! Просто отлично.

— Работа двигается?.

— Семимильными шагами. Ты даже не представляешь, как много я успел сделать за эти дни.

— Здорово, — согласилась она. — А как ты себя чувствуешь?

— Ты знаешь, Олюшка, оказывается, не зря говорят, что работа — лучший лекарь. Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Голова не болит, тахикардии и след простыл. Вот что значит регулярно питаться, много спать и вести размеренный образ жизни.

— А что, раньше тебя беспокоили головные боли? — встревоженно спросила Ольга.

— Постоянно. Каждый день к вечеру начинала болеть голова, а иногда и днем. А здесь за четыре дня — ни разу. Просто удивительно.

— Я рада. Но ты не вздумай сказать об этом Александру Иннокентьевичу.

— Почему? — удивился Оборин.

— Он сразу же тебя выпишет. Раз у тебя все в порядке, то тебе нечего здесь делать, понимаешь? Ты же пришел сюда потому, что плохо себя чувствуешь и это мешает тебе работать над диссертацией.

— Ладно, — согласился он. — Ты меня проинструктируй, что я должен ему говорить, чтобы он меня не выпер отсюда.

— Жалуйся на слабость, головокружение, отсутствие аппетита.

— Ничего себе! — фыркнул Оборин. — Отсутствие аппетита! Да ему медсестра скажет, что я все съел подчистую. У меня аппетит зверский, я даже сегодня ночью просил сестричку принести что-нибудь поесть.