За всё надо платить

Хорошо, что Лешка умеет об этом не думать, сел и работает себе спокойно. Она бы не смогла. Она бы все время помнила о том, что к этим клавишам прикасались чужие враждебные руки, и вряд ли сумела бы преодолеть отвращение.

Интересно, а сумку тоже они разрезали? Очень похоже на их манеру — реального вреда не наносить, но попугать от души. Ничего не пропало, но ведь могли украсть удостоверение. Мороки было бы! Пришлось бы срочно бежать в отделение милиции, писать заявление о краже, потом долго уговаривать, чтобы его приняли и зарегистрировали.

В милиции такого рода кражи терпеть не могут, шансов на раскрытие никаких, только лишний «висяк». Но справка о возбуждении уголовного дела в таких случаях нужна позарез, без нее будет считаться, что удостоверение Настя потеряла по халатности. Одним словом, головная боль и строгий выговор ей были бы обеспечены.

Она без удовольствия выпила подогретый кофе, сжевала гренки, почти не чувствуя их вкуса, и стала одеваться.

Раз уж у нее появилось свободное время, нужно пойти поискать новую сумку взамен испорченной.

Грузный человек с гладким моложавым лицом недовольно поморщился, слушая голос, доносящийся до него из телефонной трубки.

— Я сделал все, что мог, нашел в ее компьютере записи о том изнасиловании.

— Там была моя фамилия?

— Была. Я ее стер. Что еще вы от меня хотите?

— Гарантий, Славик, гарантий. Я заплатил тебе хорошие деньги за то, чтобы моя фамилия там не фигурировала, и хочу быть уверен, что ты сделал все как надо.

Какие у тебя основания думать, что моей фамилии больше нигде нет?

— Но я просмотрел все материалы, в которых речь идет об изнасилованиях за последний месяц. Все, вы понимаете? И ваша фамилия мне попалась только один раз. Что я могу еще сделать?

— Ты должен был посмотреть ее бумаги. Мы, кажется, об этом договаривались.

— Я поручил это своему человеку, но он не смог.

— Что значит «не смог»?

— Обстоятельства не сложились.

— Послушай, — вскипел мужчина с моложавым лицом, — я не хочу этого слышать. Я плачу тебе за то, чтобы у тебя обстоятельства складывались так, как нужно. Не можешь сделать — нечего было браться.

— Не понимаю я, — буркнул в трубку Дружинин. — Вы же никого не насиловали, вы свидетель. Чего вы боитесь-то?

— Не твое дело. И учти, если мое имя всплывет, головы ты не сносишь, я тебе обещаю.

К утру Арсен совершенно успокоился.